Код Совершенства:
Красота Неизбежна
Элли Ван Хаутен
Глава первая
Смешанные чувства
Рождение - одно из самых скучных событий на земле. Когда я появилась на свет, никто не оценил мой наивный детский взгляд. Меня просто положили на руки матери, и так началась моя жизнь. Мама рассказывала, о чем она думала в то время. Что так быть не должно: мои глаза смотрели то на нее, то на женщин в медицинских халатах, я словно растерялась в мире однообразных лиц и не могла понять, кто же именно моя мама.
Сейчас меня сложно удивить, ибо я привыкла жить среди людей, выпущенных будто с одного конвейера. Мы практически не отличаемся друг от друга овалом лица, формой губ и глаз, скул. Разве что возрастом.
В детстве я пыталась запоминать людей по мелочам. Продавщицу в магазине — по треснутому ногтю, учительницу — по цепочке на шее, соседку — по тому, как она придерживала дверь бедром, когда несла пакеты. Но ногти отрастали, цепочки менялись, пакеты исчезали, а лица оставались. Иногда мне казалось, что взрослые нарочно усложняют задачу: утром выходят из одного дома, вечером возвращаются в другой, и только делают вид, будто так было всегда.
Мама смеялась, когда я рассказывала ей об этом.
— А меня ты с кем-нибудь путаешь?
— Нет.
— Вот и хорошо.
Она считала ответ достаточным. Я же думала: мне повезло, что я столько времени провожу с ней. Наверное, если бы мы виделись реже, мне тоже пришлось бы придумывать приметы.
Эмма имела привычку поправлять мои волосы, даже когда поправлять было нечего. Теплыми пальцами убирала прядь со лба, словно хотела убедиться, что под ней по-прежнему я. Этот жест я узнала бы с закрытыми глазами. О нем нельзя было рассказать аттестатору: в отчетах не существовало графы «мама касается лба, и становится легче жить».
Они записывали длину волос, расстояние между глазами, угол скул. Все необходимое для того, чтобы определить, хорошая ли я дочь. Ничего необходимого для того, чтобы узнать мою маму.
Впрочем, это я слишком много требовала. Сканер должен был заниматься своим делом, а не вспоминать, кто укрыл меня одеялом.
В школе нам объясняли, что первоначальная похожесть — это справедливость. Никому не дают преимуществ при рождении. Все начинают с одной ступеньки, а потом каждый поднимается настолько высоко, насколько заслуживает. Красивый человек не мог свалить ответственность за свою красоту на родителей. Он трудился, становился лучше и получал награду, которую невозможно забыть дома.
Мне нравилось думать о внешности как о награде. Особенно в те дни, когда собственное отражение казалось немного интереснее вчерашнего. Но все равно хотелось знать, кто решил, какими должны быть наши первые лица. Не то чтобы я собиралась спрашивать. Просто иногда подобные мысли приходили, как мошки: отмахнешься, а одна уже сидит на носу.
