Глава 1. Город, который нельзя было взять
Город Меридиан не значился ни на одной карте.
Во всяком случае – на тех картах, что показывали врагу.
На «своих» он тоже не был отмечен привычным образом. Никакого кружка с подписью, никаких дорог, ведущих к нему стрелками. Меридиан существовал в виде намёков: числа в таблицах снабжения, пустой промежуток на схемах эвакуации, лишний абзац в документах, где не хватало логики – и именно поэтому логика там и была.
Я видел такие города раньше.
Точнее – видел места, где они должны быть, и людей, которые жили так, будто рядом стоит что-то большое и невидимое. Они не рассказывали. Они обходили тему, как обходят могилу в темноте: знаешь, что она тут, и не проверяешь ногой.
Меридиан стоял на семи кольцах обороны.
Семь – число, которое любят те, кто строит системы. Семь – не «много», а «достаточно». Семь уровней, чтобы враг устал, прежде чем поймёт, где находится. Семь уровней, чтобы свои успели уйти или успели умереть. Семь уровней, чтобы командование могло спокойно спать, а кто-то другой – не мог.
Кольца назывались сухо, по-военному:
Первое – Контур наблюдения,
Второе – Контур отсечения,
Третье – Контур ложных целей,
и дальше – до Седьмого, который в документах не имел названия. В графе стояло одно слово: «не обсуждать».
Если бы всё было просто обороной из бетона и стали, мне бы не понадобились. Это было бы дело артиллеристов и сапёров. Но фронт врага внезапно остановился в двадцати километрах от Меридиана – и остановился так, будто наткнулся не на укрепления, а на мысль, от которой забыл, зачем пришёл.
Командование решило, что это чудо.
Я решил, что это преступление.
Я знал это, потому что знал врага.
А ещё потому, что меня наняли.
Меня звали Илар Крейн – следователь Специального Отдела Стратегических Аномалий. Проще говоря, я расследовал то, что официально не существовало. А неофициально – существовало в виде «сбоев», «недоразумений», «погодных условий» и «неподтверждённых донесений».
Война любит списывать необъяснимое на погоду.
Погода – удобная. Ей нельзя предъявить обвинение.
В тот день, когда меня вызвали в штаб, небо было чистое. Ни тумана, ни снега, ни низкой облачности. Только холодный ясный воздух, от которого мысли звенят, как пустые гильзы в ведре.
В штабе пахло типографской краской и усталостью. На стенах висели карты – те самые, в которых Меридиан отсутствовал. На столе лежали другие – с отметками карандашом, с пересечениями линий, с странными петлями маршрутов, будто кто-то рисовал спираль, не умея остановиться.
Полковник Штейнберг
