”Не пройти вам свой путь без времени, не оставив следы на знамени, свою жизнь посвятив памяти, не ушедши в изнанку племени. Не построив ни одного города, не отдав на пороки душу, мы идем в темноте зарева к своему богу, слушая, как гремит раскатами кузница, как срывается в бездну воды, и, гоняя в безбрежности воздуха, насыщаются миром сущности. Не пройти нам мимо закатов, потухших дневные светила, каждый раз уходя, заново ищет в тени сильного. Не ищите правду реальности – ее нет в рубежах вольности, мы живем дикой случайностью, закованной темной гордостью.”
Глава 1. Знамёна шепчут
Сумрак не приходит – он просто есть. Всегда.
Я стою у стены памяти – вертикального полотна из выбеленного ветром камня, где каждый сантиметр – имя. Сотни имён, вышитых пеплом и волосами ушедших. Знамёна шелестят даже без ветра, будто пытаются сложить слово, которое я должен услышать. Но не могу. Ещё не могу.
Пальцы сами находят три знака, выбитые в камне:
«Не бойся. Не проси. Не забывай».
Дед высек их перед тем, как уйти к Зареву. Он не вернулся. Но и не стал призраком – его имя не дрожит в искажениях Рубежа. Оно здесь, на камне. Твёрдое. Настоящее.
За моей спиной – крепость Хранителей. Её двери никогда не закрываются до конца: щель шириной в ладонь, чтобы ветер мог носить имена между мирами. Внутри – тишина, нарушаемая лишь шёпотом переписчиков. Они ведут хроники, записывая каждое дыхание Пустоши. Я не вхожу. Я уже не их.
Зов начинается не звуком. Он – давление в висках, металлический привкус на языке, ощущение, будто мир слегка сдвинулся с оси. Я поднимаю взгляд.
На горизонте – Зарево. Не солнце, не огонь. Оно пульсирует, как рана, из которой сочится нечто большее, чем свет. Это не тепло. Это – ритм.
Я слышу его в крови.
Три дня назад я нашёл свиток в тайнике под руинами старого перехода. Бумага – из шкуры пустынного червя, чернила – из сажи и крови. На ней – карта. Не мест, а состояний. Линии, обозначающие не дороги, а границы восприятия. Одна метка горит ярче остальных: «Переходный рубеж. Где вода падает вверх».
Я показал свиток старейшине. Он лишь покачал головой:
– Это путь бешеных отцов. Они пытались взять Рубеж силой. Теперь их голоса – шум в ветре.
– А если идти не с силой, а с памятью? – спросил я.
– Тогда ты не вернёшься таким, каким ушёл.
Он не пытался остановить. Это и есть выбор.
Сейчас я стою на краю Пустоши и жду. Не знака, не благословения. Я жду, когда Зарево изменит цвет. Когда его пульс совпадёт с моим.
Ветер приносит запах озона и расплавленного камня. Где-то далеко, за пределами слышимости, гремит Кузница. Её ритм – как сердце мира. Я синхронизирую с ним дыхание. Вдох… Выдох… Вдох…
