Дождь, превратившийся в ледяную крупу, бил по старенькой «Тойоте Королле» с такой яростью, будто хотел раздавить её. Марина вслепую вела машину по разбитой грунтовке, всё больше походившей на дорогу в никуда. Десять часов бегства. Десять часов смотреть в зеркало заднего вида на бледное, испуганное личико дочери. Олеся, укутанная в единственное спасшееся из дома одеяло, дремала, укачиваемая грохотом мотора и воем ветра.
«Только бы доехать. Только бы до условленного посёлка, где ждёт та женщина», – эта мысль стучала в висках у Марины молитвой. «Адрес бы не потерять. Проверить надо».
Мотор внезапно захрипел, чихнул пару раз и затих. Из-под капота повалил пар. Марина ударила по рулю ладонью от бессилия. Они заблудились, свернув не на ту дорогу, пытаясь объехать разрушенный мост. Машина сломалась. Телефоны мертвы уже третий день.
Тишина. Не слышно гула самолётов, стрёкота оружия, не надо вздрагивать от жуткого жужжания в небе.
– Мам, мы приехали? – голос Олеси испуганный и усталый.
– Нет, солнышко. Машина… сломалась. Придётся идти пешком. На карте тут должен быть посёлок в километрах в пяти.
Они выбрались под пронизывающий ветер, волоча за собой чемодан на колесиках – жалкий ковчег с остатками прошлой жизни. Лес был мрачным и неестественно тихим. Колючая проволока, тянущаяся сквозь чащу, показалась им просто границей какого-то старого полигона. А огромная дыра в ней – знаком, что здесь уже прошли люди. Они минули ограждение, не подозревая, что переступили порог в другой мир.
Воздух здесь был неестественно густым, в нём витал сладковатый, химический запах, от которого слезились глаза. «Чёрт, что это за вонь», – подумала Марина, вытаскивая бутылку, чтобы сделать несколько глотков. Тишину разорвал вой – не волчий, а более пронзительный, словно смех сумасшедшего.
– Мам, мне страшно, – чуть не заплакала Олеся, прижавшись к матери. Та знала, что дочка давно боялась собак. – Это волки?
– Нет, солнышко, это… – пыталась придумать объяснение Марина, чтобы успокоить дочку, – это просто…
Она замолчала, застыв у неестественно скрюченного дерева.
Из-за стволов сосен, ловко перескакивая через бурелом, выскочили твари. Три существа с голой, покрытой струпьями кожей, горящими жёлтым светом глазами и клыками, обнажёнными в оскале. Это были не собаки. Это были пародии на них.
Марина инстинктивно рванула Олесю за собой, прижавшись спиной к толстому стволу сосны. Она подняла сухую ветку, понимая всю её бесполезность. Страх сжал горло, и по спине пробежала дорожка из пота. Твари окружили их, хищно щёлкая зубами. Олеся вжалась в мать, тихо плача. «Это было… это опять с нами»… – бормотала про себя Марина.
