– Всеслав! – в ужасе вскричал я, увидев, как он рухнул от удара в шею.
Что это? Удар этого проклятого гориллы будто срубил Всеславу голову. Помимо слабости, нарастающей в моём теле от раны под ребрами, из которой текла ручьём кровь, меня охватил ужас, что Всеслав убит. Если он убит, если он умер, что будет с Ли? Сможет она это пережить… мне было больно думать о том, что нет, что она не переживёт его смерти…
Я не знал, где Ли сейчас, я даже не мог понять, жива ли она, моя физическая оболочка была в таком состоянии, что мне самому оставалось несколько минут, возможно, потому что Ли мертва…
Но сейчас я не должен был думать об этом, не позволять себе, иначе умрём мы все. Сейчас я должен был помочь Всеславу, ради неё, ради моей Ли. Если она жива, необходимо, чтобы был жив и он. Я подполз к Всеславу, зажимая свою рану, из которой торчал короткий чёрный нож, каждое движение причиняло мне пронзающую до самой спины боль, и плохо двигались ноги, немея. И это я ещё не видел, что за мной тянулась широкая кровавая полоса.
– Всеслав… господин Всеслав, – спохватился я, негоже называть господина только по имени.
Я тронул его… Господи, он не дышит… он так бледен, мне стало страшно, убит… Господи, только не это.
– Всеслав… только не это… Ты слышишь?!.. – я толкнул его в бок, но от резкого движения у меня потемнело в глазах. Это разозлило меня, я уже не думал, прилично ли называть этого паразита просто по имени. Я потряс его ещё, он был безучастен, как тряпичная кукла, да как тряпка, чёрт его дери… – Всеслав! Всеслав… Мерзавец! Господи… проклятый мерзавец, как же я ненавижу тебя!..
Бесполезно, он болтался как мешок с его проклятой требухой. Невозможно, чтобы он умер. Я сам холодел, чувствуя, что вот-вот потеряю сознание. Я перепачкал его своей кровью… И вдруг… мне пришло в голову… мне пришло в голову такое… Я потом вспоминал это мгновение, изумляясь самому себе. Я вырвал нож из своего бока и полоснул себя по запястью, даже не почувствовав, потому что почти ослеп от той боли, что разорвала меня надвое, кровь хлынула мне на пальцы и из раны на запястье на лицо Всеслава, на его губы, прямо ему в рот…
…Я словно вынырнул из глубины, хватая ртом воздух с жадностью отпущенного на свободу. Что это было со мной? Неужели… я умер? Умер, а теперь ожил. Ожил точно. Я начинал чувствовать запахи, странный запах, что сразу удивил меня здесь, на этой полярной станции, потом различил какой-то странный звук рядом, не мог ещё понять, что именно за звук, что-то странное, а во рту какой-то вкус… какой-то чудесный…
