Согласно протоколам ритуала изгнания, первая секунда — самая важная. Именно в этот момент изгнанник либо принимает свою участь, либо ломается. Третьего не дано.
— Из отчёта ритуального мага, не внесённого в официальные хроники
В твоей голове живёт ровно шесть секунд, когда ты веришь, что это ещё можно остановить.
Первая секунда уходит на то, чтобы узнать собственное имя, произнесённое чужим ртом — глашатай выплёвывает его в толпу, и оно больше не твоё. Вторая — чтобы понять: люди вокруг смеются не над кем-то другим. Третья — чтобы вспомнить, как дышать. Четвёртая — чтобы осознать, что никто не придёт. Пятая — чтобы пожалеть об этом. Шестая — чтобы открыть рот и начать говорить.
Кейлин стоял на площади Отречения и не чувствовал холода. Серую рубаху изгнанника, из грубой ткани, пахнущую чужой кожей и страхом, выдали заранее. Он не помнил, как раздевался. Не помнил, как на него натягивали эту рубаху. Память услужливо вырезала последние полчаса, оставив только обрывки: чьи-то пальцы, срывающие пряжку ремня, звон упавшего ножа, который он никогда не носил, смех — много смеха, — и холод. Холод он помнил.
Площадь Отречения имела форму чаши. Высокие каменные ступени спускались к круглому помосту, и сегодня чаша была полна — зеваки, аристократы, маги с белыми лицами, торговцы, закрывшие лавки ради зрелища. В первых рядах сидели те, кто это устроил.
Кейлин знал их имена. Он знал их лица. Он когда-то кланялся им на улице и получал в ответ рассеянный кивок.
Теперь они смотрели иначе. Так смотрят на муху, которая ползёт по столу, и ты ещё не решил — прихлопнуть сейчас или подождать, пока она доберётся до края.
Лорд Тайрен — полный, румяный, с перстнями на каждой руке — улыбался. Ему было скучно. Три недели назад Кейлин имел неосторожность во время доставки в поместье заказа своего отца-краснодеревщика случайно увидеть то, чего видеть не следовало: лорд Тайрен, прижимающий к стене молоденькую служанку, её затравленный взгляд, его руку у неё на горле. Кейлин тогда опустил глаза и вышел. Ему казалось, что он всё сделал правильно: не вмешался, не осудил, не рассказал никому. Он думал, что этого достаточно. Он ошибался — лорд Тайрен не любил свидетелей, даже молчаливых.
Рядом с лордом сидел Винсент — третий сын дома Кройсов, тощий, с вечно прищуренными глазами и привычкой ломать вещи просто потому, что они ему не принадлежали. Кейлин когда-то учился с ним в одной городской школе для среднего класса — не дружил, нет, но однажды дал списать контрольную по истории магии. Винсент тогда хлопнул его по плечу и назвал «полезным». Теперь Винсент подался вперёд, ожидая, когда начнётся самое интересное.
