Вокруг пёстрой палатки собралась детвора, чтобы послушать истории торговца. Все затаили дыхание, когда он начал рассказывать историю, что недавно узнал про лесного царя.
– Когда боги создавали мир, они поняли, что ошиблись. Жизнь была слишком жадной: она плодилась, росла, заполняла собой всё. Деревья лезли в небо. Звери не умирали от старости. Трава душила траву.
«Нужно что-то, что будет забирать лишнее», — сказали боги.
И создали Кощея. Пустоту в человеческом обличье.
Он мог останавливать сердце взглядом. Мог высушить реку, пройдя по её дну. Мог забрать душу из тела, не разбудив спящего. И когда он делал это — мир выдыхал с облегчением.
Но была плата.
Был он смертен, а смерть его была заточена на остриё иглы».
– А Кощей злой? – спросил кто-то из толпы, и Млада затаила дыхание.
– Он не злой, но и недобрый. Встретишь его, не груби. А если разозлишь, то он заберёт в своё царство, и будешь служить ему до конца дней своих.
Эти слова запомнились Младе. «Кощей правда может забрать»?
Зима. Ночь тёмная, ни одной звезды на небе не видно. Изба кузнеца. Крик, резкий, громкий. Пятеро детей, жена на сносях и старая бабка, что давно не может подняться с печи. Кузнец воротился домой от брата. От него несло крепкой медовухой, что била в голову сильнее, чем его молот по наковальне.
Кузнец славился в деревне не только тяжёлой рукой, но и тем, что его работа была лучшей — никто не мог переплести железо в такие узоры, как он. Иногда, когда он не пил, он разрешал Младе держать клещи и подавать угли. В такие редкие вечера она почти любила его.
Из-за перегородки доносился пьяный рёв отца и всхлипы матери. Млада прикусила губу до крови, чтобы не разреветься — слёзы бесили его ещё больше. Она достала из-под лавки обломок бересты. Пальцы не слушались. Свеча дрожала. Она писала быстро, пока отец не вернулся.
«Дядя Кощей. Забери меня. Лучше с тобой, чем здесь. Буду служить. Клянусь. Млада.
Метнулась к порогу, бесшумно подняла доску и закапала там своё послание. Глубокой ночью пришёл холод. Все окна в доме побелели и покрылись витиеватыми узорами. Дверь резко распахнулась, и вьюга ворвалась в дом. Прогоняя тепло прочь. От шума проснулся весь дом. Мать девочки, дрожащей рукой, зажгла свечу. В темноте послышался шелест одежд, и все свечи в доме разом вспыхнули. Женщина ахнула, свеча выпала из рук и укатилась под лавку, где тряслись двое ребятишек. На пороге появился человек, немного согнув спину, чтобы края короны, не цеплялись за низкий потолок, перешагнул порог. Кузнец упал с лавки, побледнел. Он начал молиться всем богам, одновременно взывая к каждому. Но боги молчали. Перед ним стоял тот, кого они создали, а потом забыли.
