Мила Леко
Клоны для Наполеона
События, разворачивающиеся на страницах этой повести, представлены в жанре научной фантастики и альтернативной истории. Молодая женщина-ученый, открывшая принцип клонирования, попадает в Наполеоновскую эпоху и создает для императора Франции солдат-клонов, что приводит как к ожидаемым, так и непредсказуемым результатам.
– Лида и Наполеон
Пускаясь во всякого рода преувеличения,
меня восхваляли, как и прочих монархов,
коим дано было свершить нечто необыкновенное:
но то, в чем истинная моя заслуга,
известно лишь мне одному1
«Вначале был Наполеон…», – так начинал свою многотомную историю Германии немецкий историк Томас Ниппердей. Слова эти во многом справедливы для всей Европы, поскольку Французская революция, а затем эпоха Наполеоновских войн2 основательно скорректировали и ускорили развитие современной цивилизации.В то же время этот великий человек являлся Началом не только для конкретного этапа истории, но и для многих и многих людей лично.
Лида обожала Наполеона. Как французский писатель Стендаль и герой его романа «Красное и черное» Жюльен Сорель, как русская поэтесса Марина Цветаева, как огромное множество личностей и конформистов, мужчин и женщин, падающих ниц перед гробницей великого императора французов в Доме Инвалидов в Париже. Харизма Наполеона словно гипнотизировала людей – как реальных, так и вымышленных. Французский император стал не просто героем на все времена, но и героем литературных произведений и многочисленных мифов. Античный профиль, волевой подбородок, плотно сжатые губы и взор, выражающий превосходство, сосредоточенную уверенность и непревзойденную смелость человека, совершающего то, что было не под силу другим людям. Или – черная треуголка, долгополый серый сюртук, скрещенные на груди руки… Эти образы Наполеона будоражили и вдохновляли сердца миллионов.
Фантастически быстрый и головокружительный взлет небогатого корсиканского дворянина от скромной должности поручика-артиллериста до статуса императора, который не выдавал себя ни за незаконнорожденного отпрыска королевского дома, ни за чудом спасшегося государя, стал образцом, на который равнялись будущие поколения честолюбивых политиков и полководцев. «Мы все глядим в Наполеоны», – писал в романе «Евгений Онегин» Александр Пушкин. Восхищение этим человеком было важной частью духовной жизни России: в среде творческих умов Наполеон воспринимался как человек, совершивший что-то невероятное, что соответствовало русскому национальному характеру. Бонапарт уничтожал границы между реальным и невозможным, он возник из ниоткуда, достиг немыслимых высот и стал легендой. Воображение современников поражало его стремительное восхождение. Русский полководец Александр Суворов такими словами отзывался о нем в начале его карьеры: «О, как шагает этот юный Бонапарт! Он герой, он гигант, он колдун! Он побеждает природу и людей». А ведь для самого Суворова невозможного было мало…
