Глава 1. Гроза над городом.
Эта история началась не с одной героини. Она началась с них всех – с тех, чьи судьбы, словно спутанные нити, должны были сплестись в один плотный клубок в это душное, предгрозовое лето. А потому и начать стоит не с автора, а с тех, кто стал причиной и сердцем всех последующих событий. Первой в этом хороводе теней и душ – Инга.
Ее звали Инга Пясс, и для рассказчицы она была больше чем подругой – отражением, эхом, тихим убежищем. Они делили не только парту в классе, но и молчаливые понимающие взгляды, когда мир вокруг становился слишком громким. Со стороны семья Инги казалась образцом благополучия: просторная квартира в самом престижном районе, дорогие вещи, мать – владелица сети салонов красоты, чье имя было синонимом успеха. Но у каждого блеска есть своя изнанка.
Отец, Игорь, был для Инги скорее прекрасным мифом, чем реальностью. Его жизнь проходила где-то за океаном, в мире деловых встреч и небоскребов. Его редкие визиты домой были похожи на большие официальные праздники – все вокруг сияло, пахло дорогим парфюмом и надеждой. Но праздники, увы, имеют свойство заканчиваться.
Сама Инга в свои шестнадцать не соответствовала глянцевым идеалам, которые проповедовала профессия ее матери. Природа наделила ее не утонченной женственностью, а угловатой, доскообразной фигурой подростка. Короткие, взъерошенные рыжие волосы, веснушки, которые она ненавидела, и очки в толстой оправе, за которыми прятался умный, но неуверенный взгляд. Ее прозвали Пумой – ирония судьбы, ведь вся ее одежда от знаменитого бренда была не стильным выбором, а скорее панцирем, униформой, в которой она пыталась скрыться от оценивающих взглядов.
А началось все в ту самую ночь на тридцать первое мая, когда весна, задыхаясь от зноя, готовилась уступить место лету.
Инга проснулась от того, что горло пересохло, словно от песка. Воздух в комнате был тяжелым и неподвижным. Она спустилась в темную, безмолвную кухню, с шумом набрала стакан ледяной воды и жадно выпила, чувствуя, как холодная влага обжигает изнутри. Но даже вода не могла смыть привкус кошмара, что прилип к ней, как паутина.
Ей снилось, что из Америки пришло письмо. Не электронное, а настоящее, на плотной бумаге, с казенной печатью. Сухие, безжизненные строчки сообщали, что рейс Нью-Йорк–Москва, на борту которого находился Пясс Игорь Александрович, попал в зону сильнейшей турбулентности. И от этого внезапного, дикого падения в небытие, у ее отца, всегда так тяжело переносившего перелеты, просто… остановилось сердце.
Сон был настолько осязаемым, таким правдивым, что, проснувшись, Инга была уверена – она проплакала весь вечер и уснула от изнеможения. Подушка под ее щекой была мокрой и холодной. Дрожащей рукой она ощупала прикроватную тумбочку, ища конверт, который по логике сна должна была туда положить. Ничего. Только книга и очки.
