В лаборатории было тихо, и эта тишина давила сильнее любого шума. Кибертанк стоял посреди зала — не машина и не человек, а что-то посередине: каркас из углеволокна, по рёбрам которого бежали фиолетовые импульсы, будто внутри него жила сама темнота, которую кто-то заставил светиться.
Кардин сидел на краю стола, сжимая в пальцах пустую колбу. Он не смотрел на Кибертанка. Он вообще старался на него не смотреть.
— Ты понимаешь, что это значит? — голос доктора Фрэймза звучал ровно, но в нём звенело напряжение. — Это не просто оцифровка. Это первый шаг к тому, чтобы человек перестал быть человеком в привычном смысле.
Кардин хмыкнул:
— Это значит, что я опять делаю грязную работу, пока все остальные раздают красивые обещания.
Фрэймз шагнул ближе. На стекле шлема Кибертанка отражался свет ламп — тонкие линии, похожие на трещины в реальности.
— Грязную? Или необходимую? Те, кто в «Криорусе», не проснутся сами. Системы жизнеобеспечения держатся на волоске. Если мы не запустим протокол переноса сознания в ближайшие сорок восемь часов, они уйдут навсегда.
Кардин наконец поднял глаза. В них не было восторга первопроходца. Там была усталость.
— А если я откажусь? — спросил он. — Просто встану, выйду и скажу: «Я не хочу быть тем, кто стирает людей в цифры».
Фрэймз не стал давить. Он просто положил на стол планшет. На экране бежали строки: уровень Системы обеспечения жизнедеятельности (СОЖ) падал. Кривая уходила вниз.
— Если ты откажешься, — тихо сказал Фрэймз, — это сделает кто-то другой. Но ты будешь знать, что мог помочь и не помог.
Кардин стиснул пальцы. Колба хрустнула. Он не заметил.
Панель Кибертанка пульсировала фиолетовым — ритм ровный, почти гипнотический. Кардин отступил на шаг, будто боялся, что машина потянется за ним, если он задержится рядом.
— Стабилизация в норме, — пробормотал Фрэймз, скользя взглядом по строкам на планшете. — Протокол пошёл. Сорок восемь часов пока укладываемся.
Кардин хотел ответить что-то резкое, привычное: «Надеюсь, мы не подписываем им приговор». Но слова застряли в горле. Вместо этого он уставился на тонкую красную линию на графике СОЖ — она всё ещё ползла вниз, но уже не так стремительно. Будто сама реальность чуть выдохнула.
И в этот момент тишину разорвал резкий, металлический звук — не сирена, а что-то среднее между трелью и скрежетом, будто кто-то провёл когтем по стеклу.
На стене вспыхнул экран внутренней связи. Лицо капитана Танг Шо появилось в кадре — жёсткое, собранное, с тенью усталости в уголках глаз.
— Кардин, Фрэймз, — голос Шо звучал так, будто он уже десять раз повторил это в уме, прежде чем нажать кнопку вызова. — Улей зафиксировал аномалию у Луны. Не просто всплеск радиации. Это структура. Как будто там что-то построили. Или оно выросло.
