ПРОЛОГ
———
Рождение лжи
Покова Лонгара заботило лишь левое плечо. Пропотевший ремень кирасы задубел и с каждым шагом вгрызался в ключицу, сдирая воспалённую кожу.
Он с хлюпаньем выдрал сапог из жирной глины. Три недели марша. Три недели они месили эту проклятую дорогу, чтобы сдохнуть за кусок голой скалы. Мыс Тмод. Жирная точка на карте, а на деле — груда камней, где даже козы ломают ноги.
— Долго ещё? — просипел сосед.
Зубов у парня не хватало через одного, а изо рта несло гнилью.
— Пока не сдохнем.
Дешёвая интендантская кираса, ещё утром морозившая почки, а днём работавшая как печь, теперь остыла под моросью. Железо скользило, норовя сползти и добить плечо. Поков сунул руку в поясной мешок, нащупал шершавую корку. Сухарь вонял плесенью, но когда он отгрыз кусок, царапая нёбо крошками, живот требовательно заурчал.
Сквозь серую пелену дождя впереди проступили зубья скал и дымки костров. Лагерь Империи Акальдо.
Рядом кто-то поскользнулся, с размаху рухнув в грязь. Строй злорадно загоготал.
— Подъём! — рявкнул проезжавший мимо сотник. Его сытая лошадь обдала упавшего комьями земли. — Кто отстанет — оставлю имперцам на потеху!
Поков сверлил взглядом широкую спину командира.
Когда начнётся бойня, этот крикун первым развернёт коня.
Он дожевал корку, вытер руки о штаны и поправил ножны. Тупой кусок железа с зазубринами привычно ударил по бедру. Колонна ползла к мысу, растянувшись грязной кишкой на мили.
— Равняйсь!
Командир драл глотку, пытаясь упорядочить этот сброд: наёмники в ржавом железе вперемешку с ополченцами в драных стеганках.
Вперёд выехал Генерал. Поков даже не знал его имени. Маленькая фигурка на белом коне размахивала мечом, а ветер доносил обрывки пафосного бреда: «…слава…», «…защита…», «…воля богов…». Солдаты вяло замычали в ответ.
— В атаку! — взвизгнул кто-то.
Толпа толкнула в спину так, что хрустнули позвонки. Поков побежал, стараясь не думать. Стрелы не падали картинной стеной, как врут в легендах. Смерть приходила буднично: глухие, чавкающие удары железа о плоть. Рядом кто-то захрипел, хватаясь за шею, но Поков лишь вжал голову в плечи, прикрываясь щитом.
А потом из стены дождя вырвалась конница.
Стальной клин с ходу вспорол их жидкий строй. Беззубого копейщика смело грудью коня — тело отлетело, оросив древко красным.
Всадник вырос над Поковым громадой. Огромный меч уже летел вниз.
Тело решило за него.
Поков разжал пальцы. Меч шлёпнулся в грязь. Ноги подкосились, и он кулем повалился вниз, уткнувшись лицом в спину только что убитого соседа. В нос шибануло медью. Тяжёлое копыто вбило землю в дюйме от виска, засыпав глаза мокрой крошкой. Он замер, не дыша.
