Обнажённая, грязная и холодная — она лежала в пронизывающей сырости. Громыхнуло. На миг яркая вспышка осветила старое поле, выделяя её беззащитную фигуру.
— Живая? — сквозь потоки дождя раздался голос.
— Да, дышит!
— Ох, бедняжка… что ж с ней приключилось?
— Вызывайте скорую и полицию… — выкрикнул мужской голос.
Она с усилием раскрыла глаза, увидела лишь размазанные пятна света и теней.
— Мисс, вы можете говорить? — кто-то спросил. — Можете назвать ваше имя?
Нет — не могла. Даже языком пошевелить, а уж рукой или ногой… Её накрыли, уложив на носилки, и отнесли в машину скорой помощи. А затем снова темнота.
Яркий раздражающий свет лампы ударил по глазам. Ресницы слипались от застоявшихся слёз. Капелька сорвалась и покатилась по щеке. Ей удалось повернуть головой, но на большее сил не хватило. «Проклятье! Не могу и пальцем пошевелить» — мысль заставила нахмуриться. И только тогда увидела сидящего чуть сбоку человека в белом одеянии. «Человек?» — осознание пришло сразу же.
Осмотрела себя насколько позволяло состояние. «Что это на мне? Что за тряпка? Меня трогали, раздевали? Всех испепелю!» — с гневом поднималось ещё одно чувство — стыд. Но когда она испытывала его — не припомнит.
— Не торопитесь подняться, — успокаивающе заговорил мужчина в белом.
— В-воды, — выдавила девушка из себя.
— Конечно, — мужчина приподнялся и подал ей стакан.
Попыталась поднять руки, но те предательски дрожали. Пальцы, будто запечатаны свинцом, ни одна мышца, ни одна кость не слушались. «Кости, мышцы? Дурацкое человеческое наполнение!» — мелькнуло у неё.
Мужчина успел подхватить стакан, когда тот почти выскользнул. Аккуратно помог ей пить. Руки же девушки безвольно упали. «Так тяжело. И всё болит… будто меня разобрали и снова собрали» — крутились мысли.
— Мисс, — обратился к ней мужчина, — меня зовут доктор Хартнер. Буду вашим лечащим врачом.
«Лекарь-человек? Я в мире людей, это точно» — продолжала она осмысливать.
— Нам не удалось найти о вас данные. Полицейские ещё навестят нас, но мы можем пока попробовать и без них, — говорил доктор Хартнер мягко, будто перед ним ребёнок, который только учится понимать взрослую речь. — Скажите, вы помните ваше имя?
«Что за взгляд? Снисхождение и жалость… да знаешь ты!? Знаешь, с кем ты разговариваешь, знаешь кто я такая?! А кто… кто я?» — хотела она сказать, злость ударила в голову и тут же отступила. Имя излилось само собой:
— К-Келлуэль.
— Келлуэль? Необычное имя. Кто вас так назвал, мама? — спросил врач, переходя на ещё более доверительный тон.
— Создатель! — ей уже немного проще получалось отвечать.
