Глава 1Игла в стоге космоса
Люди летали к звёздам уже двести лет и давно перестали этим гордиться. Термоядерные буксиры таскали руду с поясов, лайнеры везли колонистов на терраформированные луны, военные патрулировали торговые коридоры. Космос стал тем же, чем когда-то были океаны — дорогой, опасной, необходимой средой. Романтика выветрилась ещё в первом поколении. Осталась работа.
Я был частью этой работы. Картографы шли первыми — туда, куда буксирам и лайнерам ещё нельзя, потому что никто не знает, что там. Звучит героически. На практике — восемь дней в одиночестве, холодный кофе и зонды, которые иногда не возвращаются.
В реестре моя профессия называлась «навигационный картограф первого класса». На Лимбе нас называли просто — первопроходцы. Без иронии, без пафоса, просто термин. Мы шли туда, куда не было карт, делали карты и возвращались. Потом туда шли буксиры, потом исследователи, потом колонисты, если находили что-то стоящее. Мы были первыми и поэтому невидимыми — к тому моменту как место получало название и население, о нас никто не вспоминал.
Меня это устраивало. Я не хотел, чтобы помнили.
* * *
Сол разбудил меня за четыре часа до выхода на орбиту. Как всегда — без предупреждения, без вежливого нарастания света. Просто резкий сигнал и тихий голос из динамика над койкой:
— Кэйн. Подходим к сектору Дельта-14. Расчётное время до финальной точки картографирования — три часа сорок две минуты.
— Понял, — сказал я потолку.
Потолок не ответил. Сол уже переключился на что-то более важное — проверял реакторные показатели или считал гравитационные градиенты. Сол никогда не здоровался и никогда не прощался. Просто начинал говорить, когда было что сказать, и замолкал, когда сказать было нечего. Это была лучшая черта его характера. Второй по важности была привычка делать паузу перед неудобными ответами — не потому что думал дольше, а потому что я однажды сказал ему, что ценю момент тишины перед плохими новостями. Он запомнил. Не потому что заботился. Потому что это был параметр взаимодействия, который я установил. Мы оба понимали разницу.
Я иногда завидовал его умению немедленно заниматься следующей задачей. Без паузы, без того, чтобы полежать ещё три минуты, глядя в металлический потолок и вспоминая, зачем вообще просыпаться.
* * *
«Игла» — малый разведчик класса 7, шесть лет под моим управлением, восемнадцать до этого под чужим. Весь жилой объём — двенадцать метров от кормовой переборки до носового шлюза. Каюта, совмещённая с рубкой управления, крошечный санузел и технический отсек, куда я заходил только когда что-то ломалось. Стены покрыты слоем акустического композита — чтобы гасить вибрацию двигателя. Помогало не очень.
