Я быстро собирал вещи, маршрутка отправлялась через семь минут. Надел защитные штаны, берцы, на свитер кожаную куртку. Я плохо знал парня, который тащил меня туда, но он обещал деньги и деньги не малые. Знал бы я тогда чем это закончиться… Тормозок на скорую руку, пару сотен на всякий пожарный, да короткая записка на столе: «Сестра, ма, я уезжаю, нашёл работу, вернее не работу – так, заработки. Когда вернусь, не знаю, позвонить не смогу. Ждите»
Хлопнула дверь, и я семенящим шагом сбежал вниз, чётко отбивая каждый шаг о ступени каблуками. Было начало третьего утра, одиннадцатое сентября две тысячи… А, впрочем, какая разница какого года. В неосвещённом дворе стояла синяя ГАЗель. Я вошел в неё и захлопнул за собой дверцу, которая жутко скрипела. В салоне сидели трое, они явно не знали друг друга, так как сидели порознь и не общались между собой. Я прошел и уселся на заднее сиденье, положив рядом с собой небольшой походный рюкзак, с которым отец ходил на охоту. Хорошие были дни, он всегда пытался взять меня с собой, и я никогда не отказывался. Я любил стрелять, но никогда даже не направлял дуло на живых существ, мне было их жалко, неважно лис то был, утка, или заяц. Нет более охоты, и отца нет.
Усевшись, я сильно расстроился, вспомнив батю. Вдруг за руль сел тучный мужик и произнёс:
– Ну? Готовы?
– Да. – невольно ответил я. – Может я, вернусь за ружьём?
– А. Не стоит, там этого добра навалом.
– Надеюсь, ты не соврал… – про себя проговорил я, вспомнив своего недавно появившегося знакомого.
Двигатель завелся, и автомобиль медленно двинулся, пытаясь выбраться из тесного дворика. Мы двигались вперёд, петляя по улицам города, и ещё дважды останавливались возле подъездов многоэтажек. Один раз кто-то вышел и, что-то шепнув на ухо водиле, удалился, а мы тут же уехали. Во второй раз к нам присоединился ещё один человек. Было темно и лицо его я не мог разглядеть. Он тоже подошел к заднему сиденью и я, схватив рюкзак, потянул его к себе, нащупав в кармане что-то твёрдое. Лишь потом я понял, что это был отцовский охотничий нож.
Мы покинули пределы города, за окном не было ничего видно, и я задремал. Сквозь сон я слышал, что мы пару раз останавливались, когда я проснулся, нас уже было восьмеро, вместе с водителем. Мотор заглох, и мы с вещами вышли на улицу. Было уже достаточно светло, хотя солнце еще не встало. Мы находились на окраине какой-то деревни, у полуразрушенного дома. Толстяк вылез из-за баранки и своеобразным жестом головы показал, что нам надобно двигаться за ним. Все вошли в дом, из прихожей вёл длинный коридор, с которого можно было попасть в пять комнат, нас завели во вторую дверь справа. Это была небольшая комната, из мебели лишь шесть столов, у которых стояли по два стула как в любом классе обычной школы. Как только мы уселись, в комнату вошёл лет пятидесяти мужик. Он был крепкого телосложения, короткая коричневая борода, тяжёлый взгляд и потёртый костюм без галстука, вот и всё, что я могу вам сказать о нём.
