Гигантский экран, вмонтированный в плоскую крышу дворца спорта «Мегаспорт», ловил полуденное солнце и отбрасывал его слепящим бликом. Солнце било в экран под острым углом, заставляя пиксели дрожать. Матрица еле слышно гудела, а на ней, в неестественно высоком разрешении, проступало лицо человека лет сорока с прямой, длинной, почти лебединой шеей, которая казалась слишком хрупкой для массивного пиджака изумрудного цвета. Не двигаясь, он смотрел прямо перед собой.
Ниже, на выжженной зноем арене разместилось триста одинаковых рабочих мест, состоявших из столов и стульев чёрного цвета, расставленных на равном расстоянии. Мебель уже накалилась от солнца. За ними находилось двести восемьдесят четыре участника преимущественно в возрасте 28–40 лет, часть из которых непроизвольно морщилась от зноя, а другие были в солнцезащитных очках. Воздух звенел от напряжённой, почти осязаемой тишины. Сквозь абсолютное безмолвие пробивался лишь отдалённый, словно приглушённый, ритм большой Москвы.
Все замерли в ожидании. Мужчина на экране смотрел на них в ответ. Никто не знал, кто это. Кроме Константина Вольфовича, который сидел на отдалении от остальных. Его рабочее место располагалось немного сбоку таким образом, чтобы он мог видеть одновременно и участников, и сам экран. В отличие от других, над его массивным столом из красного полированного дерева крепился красный зонт, пока что сложенный.
В синхронизированных наушниках раздался голос.
— Рад всех приветствовать на нашем первом экзамене, тесте, гипотезе или эксперименте. Называйте, как хотите.
Мужчина на экране медленно перевёл взгляд куда-то в сторону, будто всматриваясь сквозь стекло в лица сидящих на поле.
— Вижу, пришли не все, но так даже лучше. Теперь к делу. Мы живём в стране, где каждый второй уверен, что знает, как надо. Многие могут сказать, что везде есть проблемы. Например, в Соединённых Штатах до сих пор остро стоит вопрос доступной медицины. В странах Западной Европы нарастает напряжение из-за массовой миграции. Великобритания не может оправиться от кадрового голода и бюрократического хаосаНо давайте будем честны друг перед другом: есть ли нашим гражданам до чужих проблем дело?
— Вот и я думаю, что они вам н не сдались! Простите чуть не увлёкся. Есть одна вещь, которую я заметил. Циклы. Мода возвращается. Экономика дышит вверх-вниз. Кризисы приходят и уходят. А ошибки управления — он замолчал, давая повиснуть словам, — ошибки управления удивительно предсказуемы.
Он вдохнул, поправил очки и продолжил:
