Я открыла глаза и сразу поняла, что опаздываю. Снова.
Сердце уже стучало слишком быстро, а под одеялом лежало тепло, от которого не хотелось уходить.
Лёжа, глядя в потолок нашей маленькой квартиры, несколько секунд пыталась притвориться, что времени больше, чем есть на самом деле.
Комната была тесной, но уютной – из тех, где каждый угол чем-то занят: стопкой книг у стены, рюкзаком Ками у двери, старым креслом, которое скрипело каждый раз, когда я садилась в него вечером. Под кроватью прятались коробки с вещами, к которым очень давно не прикасалась. Там были краски, холсты, кисти и я делала вид, что забыла об этом.
С кухни донёсся звон разбитой чашки и запах подгоревших тостов, выводя меня из оцепенения.
– Ками! Прекрати рушить квартиру, я уже встаю! – крикнула я, спрыгивая с кровати и чуть не сбив кота миссис Прескотт с тумбочки. Эти пушистые засранцы необычной соседки периодически оккупируют нашу маленькую квартиру.
Утренний свет пробивался через жалюзи и полосами ложился на пол, как будто сам намекая: “Давай, двигайся!”. Я натягивала разноцветные носки на ноги, стараясь не споткнуться, и спешила в ванную. Из зеркала на меня смотрели большие зелёные глаза и копна спутанных после сна русых волос. Веснушки на щеках и тёмные круги под глазами создавали причудливую смесь детской непосредственности и взрослой усталости.
На кухне царил хаос. Камилла что-то рассыпала на столе, под ногами хрустели крошки тостов, а запах подгоревшего хлеба слегка щипал нос. Я опустила сумку на стул, стараясь глубоко вдохнуть и вспомнить, что мы с Ками вдвоём уже пять лет. Когда Ками было два года, отец ушел от нас, оставив лишь письмо на прощание, а мама тащила нас совершенно не щадя себя, пока её здоровье не подвело. Сердце просто не выдержало, а врачи не успели помочь и она ушла слишком рано.
Тяжесть тогда легла на меня, и я вынуждена была забыть свои мечты о художественном колледже и преподавании искусства детям. Пришлось окунуться во взрослую жизнь, стать опорой для Ками и переживать потерю. Ненависти к отцу я не чувствовала, просто смирилась с тем, что он исчез. Но память о маме всегда давила на сердце, и порой казалось, что её теплая забота всё ещё где-то рядом.
Я быстро мешала кашу в кастрюле, стараясь не уронить ложку на стол, и параллельно ликвидировала разгром учиненный Ками. Сестра сидела за столом, жевала свое любимое шоколадное печенье и раскладывала тетради на стол, готовясь к школе. Сегодня у нее был день подготовки к школьному матчу по волейболу и она записывала результат тренировок и план на игру. Голубые глаза моей двенадцатилетней сестры смотрели на меня с той же сосредоточенностью, что раньше у мамы – и каждый раз это заставляет мое сердце сжиматься.
