Эйра бежала.
Волосы — жёсткие, пепельно-серые, собранные неровным пучком на затылке — выбились и хлестали по лицу. Она не замечала их раньше — Резонаторы не обращают внимания на такие мелочи. Но сейчас каждый удар пряди по щеке оставлял саднящий след.
На ней была лёгкая туника из эфирной паутины — полупрозрачная, серебристая, сотканная из застывших звуков. Такая одежда вибрировала в такт дыханию владельца. Но сейчас она сбилась, скомкалась, липко прилипла к потной спине.
Шёпот — её родной пласт — схлопывался.
Платформы под ногами ходили ходуном. Эйра споткнулась о край треснувшей плиты — и едва не полетела вниз. Сердце — а у Резонаторов оно бьётся в животе, справа, ближе к печени — бешено заколотилось. Она выставила руки, поймала равновесие.
Внизу, в разрыве между платформами, разверзлась Тишина.
Эйра никогда не видела её так близко.
Это было похоже на масляное озеро — чёрное, густое, без единого блика. Оно пульсировало, вздуваясь пузырями размером с голову, — и лопалось без звука. Абсолютно без звука. Даже воздух вокруг Тишины казался плотным, как студень.
Эйра знала: если она упадёт туда — эфир в её костях перестанет звучать. И тогда тело просто разойдётся по волокнам — как старая ткань, которую тянут за нитку.
— Ты не сможешь!
Голос наставника ударил вибрацией прямо в грудину — так сильно, что заложило уши. Эйра обернулась на бегу.
Торвальт нагонял её. Огромный — под два метра, с развёрнутыми плечами — он занимал собой половину платформы. Его туника — из той же эфирной паутины, но старая, с множеством заплат, свисающая с плеча — развевалась на бегу, открывая грудь, покрытую глубокими резонаторными бороздами.
Борозды светились тускло-синим — он был на пределе. Каждая линия на его теле пульсировала в такт бешеному сердцебиению.
Лицо — без рта, с плотно сжатой линией губ, с высокими скулами — искажала гримаса. Не гнева. Страха.
— Если ты это сделаешь — контракт разорвётся! — его грудная клетка вибрировала так, что у Эйры заныли зубы.
— Ты потеряешь себя, слышишь?!
Она не остановилась. Впереди — край платформы. Гладкий, сточенный ветрами. А за ним — чёрная маслянистая стена Тишины.
Эйра на мгновение замерла.
Ветер — резкий, пахнущий озоном — ударил в лицо. Волосы хлестнули по глазам. Она поправила лямку туники, сползшую с плеча, — машинально, не думая. Пальцы коснулись резонаторных пластин на подушечках — тёплых, пульсирующих в такт пульсу.
Сердце колотилось где-то в горле. Страх отдавал металлом на языке — горьким, щиплющим.
Она посмотрела вниз.
Тишина ждала. Она дышала — медленно, ритмично. Как огромный зверь, притворяющийся спящим.
