Глава первая. Дом у чёрной ивы
На окраине деревни, где дорога уходила в тёмный лес и терялась среди корней старых сосен, стоял дом ведьмы. Его крыша поросла мхом, а окна всегда казались тёмными, даже в ясный день. Люди говорили, что там живёт ведьма по имени Мирослава – старая, как сама земля, и мудрая, как ночь. Но на самом деле Мирослава не была ни такой старой, ни такой страшной, как о ней шептались. Просто её глаза видели больше, чем позволено обычному человеку.
У самого дома росла чёрная ива. Её ветви свисали до земли, словно прятали вход от чужих глаз. Говорили, что если пройти под ними с дурными мыслями, можно забыть дорогу назад.
В тот вечер, когда началась эта история, ветер выл в трубе, а свечи в комнате ведьмы горели ровным синим пламенем. Это был знак – кто-то шёл к ней.
Мирослава сидела за столом и перебирала сухие травы. Полынь – от дурных снов. Зверобой – от сглаза. Чабрец – чтобы укрепить дух. Но сегодня травы в её руках тревожно шуршали, словно знали то, чего не знала она сама.
В дверь постучали три раза.
Не быстро.
Не медленно.
Как стучат те, кто боится.
– Входи, – сказала ведьма, не поднимая глаз.
Дверь скрипнула, и в дом вошла женщина, укутанная в тёмный платок. Лицо её было бледным, а глаза – красными от слёз.
– Ты ведьма? – тихо спросила она.
– А ты как думаешь? – ответила Мирослава и наконец подняла взгляд.
Женщина переминалась с ноги на ногу, будто хотела убежать, но что-то держало её на месте.
– У меня беда… – прошептала она. – Сын мой… он сам не свой стал.
Мирослава молчала. Люди часто говорили «беда», но редко понимали, что это значит на самом деле.
– Он по ночам разговаривает… – продолжала женщина. – С кем-то, кого я не вижу. А вчера окно само открылось. И холод… такой холод в комнате стал…
Свеча на столе дрогнула.
Ведьма медленно встала и подошла к женщине. Та вздрогнула, когда холодные пальцы коснулись её руки.
– Давно началось? – спросила Мирослава.
– Семь дней назад…
Ведьма нахмурилась. Семь дней – плохое число для таких дел. За семь дней тень может укорениться.
– Ты что-нибудь находила? – спросила она. – Под дверью, под кроватью, во дворе?
Женщина замялась, потом достала из кармана тряпичный узелок.
– Вот…
Мирослава развернула ткань. Внутри лежали спутанные чёрные нитки, кость мелкой птицы и ржавый гвоздь.
Свечи разом затрещали.
– Кто-то звал беду в твой дом, – тихо сказала ведьма.
Женщина всхлипнула.
– Его можно спасти?
Мирослава посмотрела в окно. За стеклом ветви ивы медленно качались, хотя ветра почти не было.
– Можно, – сказала она. – Но не бесплатно.
