Посреди залитых солнцем болот, промочив ноги насквозь и замарав подол зелёного платья, девушка упрямо тащила деревянный гроб. Стадо овечек, нашедшие в низине безопасное пристанище от кровожадных гоблинов, подталкивали её ношу, помогая. Рука соскользнула с одной из верёвок, и девушка пошатнулась, едва не упав в топь. Глубоко вздохнув, она смахнула пот со лба и нежно погладила деревянную крышку.
— Видишь, Коннор? — голос девушки прозвучал с лёгким укором. — Сама природа помогает нам, не то что... некоторые.
Овечки заблеяли в подтверждение. Девушка мечтательно улыбнулась, представляя, как снова обнимет любимого, как вновь они будут гулять по окрестностям, пока его глубокий голос будет зачитывать стихи. Всего лишь мысль возвращения мужа к жизни наполняла силой. Пение птиц напоминало девушке о светлых днях вдвоём, овечки о мечте построить ферму, солнечные лучи о прекрасном предложении тётушки. Сделав ещё один глубокий вдох, девушка схватилась за верёвки.
— Когда Этель тебя возродит, обещай мне, что мы уедем. Может, во Врата Балдура? Говорят, там и денег много, и работу каждый найдёт, — тяжело дыша, девушка продолжала болтать с мертвецом за деревянными брусками. — Может, и мои дураки наконец-то мозгами обзаведутся. Вот знаешь, Демир такую речь сказал, что все рыдали. А помогать сестрёнке отказался. А Джоль вовсе трус, сразу побледнел и кричать начал. Дураки, говорю же!
Девушка резко остановилась и, схватившись за большой живот, наклонилась. Она уже привыкла к пинкам в желудок или мочевой пузырь, но сейчас казалось, что ребёнок особенно сильно ударил ножкой, вызывая боль в рёбрах.
— Всё хорошо малыш, всё будет хорошо, — привычно успокаивая себя и ребёнка медленным дыханием, девушка погладила живот, нежно приговаривая, — Мы с папой найдём тебя, когда ты вырастишь. Тётушка сказала, что вырастит тебя могущественным волшебником. Может, даже сильнее того, о котором судачат все вокруг.
Овечки вновь заблеяли, напоминая девушке поспешить. Она открыла глаза и, взявшись за верёвку, продолжила говорить с погибшим мужем, двигая гроб.
— И не смей на меня злится, когда поднимешься. У ребёнка и у нас будет шанс. Да ещё одного родим, не беда. Но сначала ферму построим и вон... овец заведём. Пойдёшь на службу в городскую стражу. А там ой как платят. И латы выдают.
Девушка продолжала говорить с отдышкой, убеждая мёртвое тело в выгоде переезда, ребёнка в лучшей жизни, а себя, утешая мечтами о ясном счастливом будущем. Ещё немного, и воды под ногами стало меньше, трава погуще, птицы запели громче и мелодичнее. Позволив себе последнюю передышку, девушка повернулась.
