— Вот твой подарочный набор! — я вручила очередной пакет, перевязанный лентой, маленькой девочке со щупальцами вместо волос.
Она сияла, едва сдерживая нетерпение, её взгляд уже прикован к массивной фигуре на ледяном троне. Кэлл, наш громоздкий, Дед Мороз, посадил ее на стул рядом и внимательно слушал, кивая.
— Улыбнитесь! — весело скомандовала её родителям — элегантной паре синекожих гуманоидов с переливчатыми хвостами, которые покачивались в такт музыке. — Вы сможете получить ваше фотографии на выходе у дроида! Не забудьте поставить десять звездочек рейтингу сервиса.
Довольные родители и ребенок направились за снимками, а я снова осмотрела помещение, которое так напоминало сказку. Голографические снежинки танцевали под куполом космоса, медленно опускаясь и тая, едва коснувшись пола. Вместо гирлянд — светящиеся нити неоновых созвездий, оплетающие помещение. А в центре всего этого великолепия возвышалась наша сцена: макет гигантской ледяной кометы, стилизованный под трон, ель, украшенная миниатюрными проекциями далеких туманностей.
Мой взгляд остановился на Кэлле, который пытался улыбаться, но выглядел так, словно у него свело челюсть.
Интересно, что заставило этого ворчливого здоровяка, чья естественная среда обитания явно не включает в себя блестки и детский смех, взяться за эту работу? Он явно не фанат ни праздников, ни публичности.
Но он пытается.
В своём мешковатом бархатном костюме, с искусственной бородой, которая вечно норовит съехать набок, он выглядит как огромный, недовольный, но почему-то пушистый медведь. И совершенно необъяснимо мой мозг услужливо подсказывает: «А под всем этим бархатом должно скрываться что-то… очень даже пикантное».
Стоп. Что? Почему я вообще об этом думаю? Меня это не волнует. Не должно волновать. Я здесь, чтобы работать, а не разглядывать гипотетическую мускулатуру сварливого Деда Мороза в красных штанов.
— Счастливого Нового года! — проводила я еще одного ребенка, который сжимая подарок, стремительно улетел к родителям на маленьком антигравитационном самокатике. — Осторожно, солнышко, — помогла следующему ребёнку, упавшему на ступеньке, ведущей к трону.
Будь она неладна, эта сценическая конструкция! Кажется, дизайнер вдохновлялся ледниками Энцелада. Подниматься и спускаться по высокой и покатой лестнице стало настоящим испытание для икр и чувства собственного достоинства, особенно в этом неудобном, но милом сарафане.
Кээлу-то хорошо. Сидит себе, как скала, и только изредка хмурится, а я тут кручусь как белка в гравитационном колесе!
