Глава 1 Протокол «Пустота». Свидетель
Тишина здесь была не просто отсутствием звука. Она была плотной, ватной субстанцией, обладающей собственным, почти физическим весом. Казалось, воздух в недрах мегакорпорации «Система» за ночь затвердел, превратился в прозрачный гель; он давил на плечи невидимой плитой, сгибая позвоночник, заставляя легкие работать с усилием, проталкивая кислород сквозь эту вязкость.
В этом месте время давно перестало измеряться привычным движением солнца по небосводу. Здесь не было рассветов и закатов, только бесконечный цикл искусственного освещения. Время здесь текло вязким холодным сиропом, подчиняясь лишь мерному, сводящему с ума низкочастотному гулу серверных ферм. Этот звук – ум-м-м-м – проникал даже сквозь кости, становясь новым ритмом сердцебиения.
Мой монитор гаснет ровно в 21:00, погружая капсулу в абсолютный мрак. Но просыпаюсь я всегда раньше – в шесть утра, ровно за два часа до пронзительного воя общей сирены. Это моя маленькая тайна, мой личный бунт. Привычка, которую из меня не смогли выбить ни химические транквилизаторы, подавляющие волю, ни электричество, сжигающее нейронные связи.
В лесу закон прост: если ты спишь, когда встает солнце, ты становишься завтраком. Этот инстинкт въелся глубже, чем протоколы корпорации.
Я открываю глаза, несколько секунд бессмысленно уставившись в темный, идеально гладкий пластик потолка. Первое, что я делаю – медленно, как змея, сползаю с жесткой казенной койки на пол. Покрытие ледяное, полимер вытягивает тепло из босых ног за секунду, но мне это нравится. Этот резкий холод – единственное честное ощущение в мире фальшивого комфорта. Он напоминает мне, что я все еще живая, что мое тело способно чувствовать боль и температуру.
Я знаю слепые зоны камеры наблюдения. Объектив висит под потолком, сканируя комнату красным глазом, но у него есть крошечный изъян – треугольник густой тени в дальнем углу, сразу за выступом санитарного блока. Я вжимаюсь туда спиной, чувствуя холод стены лопатками, и мое тело начинает двигаться.
Это не механическая зарядка дронов, которые на плацу машут руками по счету «раз-два», синхронно поворачивая головы. Нет. Это звериная разминка.
Я закрываю глаза и представляю лес. Я опускаюсь на четвереньки. Медленно выгибаю спину, чувствуя, как каждый позвонок встает на место с тихим сухим хрустом. Тянусь руками вперед, цепляясь пальцами за гладкий пол, словно это влажный мох или грубая кора дерева. Мышцы под тонкой кожей переливаются, натягиваются, как тетива. Я делаю глубокий вдох – не спертым воздухом вентиляции, а воображаемым ветром, пахнущим хвоей и сыростью.
