1. Стекловата
Началось всё, как обычно, с зуда. Не с того метафизического зуда, который толкает искать просветления или хотя бы смысл жизни в рассрочку, а с самого обычного, аллергического. Мой внутренний голос, которого я, кстати, никогда не слышал, потому что его заменял чат поддержки в Телеграмме, сказал: "Стёпа, у тебя красные глаза. Ты похож на кролика, перечитавшего Шопенгауэра".
Это была моя девушка, Полина. Она работала SMM-менеджером в компании по производству биоразлагаемых гробов. "Экологичный переход в вечность" - так звучал их последний слоган. Полина верила в экологию, чакры и то, что ретроградный Меркурий виноват в пробках на МКАДе. Я верил в антигистаминные.
Россия, в которой мы жили, напоминала мне гигантскую коммунальную квартиру. Все ругались на общей кухне под названием "Телеграмм-каналы", но при этом свято верили, что их личная кастрюля с борщом - это сакральный сосуд, недоступный пониманию соседей с их убогими макаронами. Главным продуктом потребления в этой квартире была Стекловата.
Не та, которой утепляют дома, хотя ее было в избытке и там. Стекловата - это новый тип информационного вещества. Представьте себе, что весь контент - посты, новости, мемы, директивы, песни о любви к березкам и нейросетевые проповеди - перемалывается в единую субстанцию. Она обволакивает мозг тончайшими нано-иголками, которые чешутся, но не дают ни тепла, ни понимания. Только зуд. Аллергия на реальность - главная болезнь нашего времени. Мы все были стекловатчиками.
Мой зуд начался после того, как я по работе посмотрел новый рекламный ролик. Компания "ГосДух" (бывшая "РосДух", бывшая "СССР-Дух Inc.") анонсировала новую государственную религию. Она называлась "Иммунка".
"Сквозь тернии к звездам?" - спросил я у монитора. "Нет, - ответил мне голографический старец с лицом среднего менеджера из отдела кадров. - Сквозь Иммунку - к коллективному иммунитету от всего западного, восточного, южного и северного. Только верх и низ. Традиция и гравитация".
Я работал креативным монтажером в этой самой компании "ГосДух". Моя задача была проста: нарезать из многолетних архивов реальности такие ролики, чтобы у зрителя возникало чувство священного дежавю. "Мы - феникс, восставший из пепла, но пепел должен быть сертифицирован по ГОСТу", - так любил говорить мой начальник, которого все звали просто Отче. Не потому, что он был священником, а потому что он всегда говорил "Отче наш" перед тем, как подписать ведомость на премию, и "Ну, отчебучили вы, ребята", - когда видел нашу работу.
