Сны — штука подлая.
Пока спишь, кажется, что в них есть смысл. Что вот сейчас, еще чуть-чуть, и ты поймешь что-то очень важное. Прямо жизненно важное. Такое, из-за чего сердце бьется чаще даже во сне. А потом открываешь глаза — и все. В лучшем случае остается смутное ощущение. В худшем — липкая тревога, которой ты даже названия подобрать не можешь.
Мне снилось что-то белое.
Не снег. Не потолок. Не туман. Просто белое. Пустое и бесконечное, как чистый лист, на который никто ничего не написал. И я вроде бы шла куда-то, или стояла, или... не знаю. Помню только, что это было важно. И еще — что там была дверь.
Наверное.
Или мне уже сейчас хочется, чтобы там была дверь, потому что любой сон без двери — это подозрительно. А с дверью вроде как уже сюжет.
Я приоткрыла глаза и уставилась в потолок.
Потолок, к счастью, был самый обычный. Беленый, с тонкой трещинкой в углу, которую я знала чуть ли не наизусть. Старый. Домашний. Родной. Сразу ясно — никакой мистики, никакой пропасти, никакого белого ничего. Просто бабушкина комната в станице. Лето. Каникулы. И я, судя по всему, жива, цела и не обязана прямо сейчас спасать мир.
Последняя мысль кольнула странно.
Я нахмурилась.
Спасать мир?
Что за бред?
Откуда вообще в голове взялась такая формулировка? Я лежала, смотрела на трещинку в потолке и чувствовала, как сквозь открытое окно тянет утренней прохладой. Легкий ветер шевелил занавеску. Во дворе кто-то стукнул ведром. Пахло сиренью, пылью, нагретым деревом и чем-то еще — чем-то очень летним, таким, что словами не объяснить. Лето вообще не любит объяснений. Оно либо есть, либо нет.
И сейчас оно было.
Я села на кровати и потерла лицо руками.
Сон отступал быстро. Слишком быстро. Еще пару секунд назад мне казалось, будто там, в белом, осталось что-то по-настоящему важное. А теперь в голове уже только вата и отрывки. Дверь. Белизна. Ощущение, что если остановлюсь, то будет плохо. Глупость какая-то.
— Фигня, — сказала я самой себе.
Голос прозвучал нормально. Бодро. Живо. Значит, все в порядке.
Наверное.
Я слезла с кровати и подошла к окну. Утро стояло просто бесстыдно хорошее. Трава во дворе еще была мокрой от росы, солнце только-только поднималось, и потому свет был мягкий, золотистый, а не тот безжалостный кубанский огонь, от которого к обеду начинает плавиться не только асфальт, но и мозг.
Как же хорошо.
Вот правда. Иногда мне кажется, что все самое лучшее в жизни существует именно утром. Пока еще никто не успел все испортить. Ни ты, ни другие люди, ни жара, ни новости, ни глупые разговоры, ни, прости господи, школа.
