2032 год. Научно-исследовательский центр АО «ЗАСЛОН», Московская область.
Они не знали, что творят.
За герметичными дверями, в помещении, где воздух проходил через семь степеней фильтрации, а стены были облицованы металлом, поглощающим электромагнитное излучение, стояла она. Не в привычном понимании — не корпус, не антропоморфный механизм. Стойка. Чёрная, трёхметровая, испещрённая оптоволоконными жгутами, которые пульсировали тусклым зелёным светом.
Квантовый процессор «Кварк-7».
Нейроморфная сеть, имитирующая кору человеческого мозга.
Три петабайта кристаллической памяти, где хранилась не просто информация, а сама структура любопытства.
Иван Николаевич Вознесенский стоял перед стеклом, за которым находилась стойка. Ему было пятьдесят семь. Седые волосы, усталые глаза, руки, помнившие ещё советские микроскопы. Он смотрел на зелёные огни и чувствовал то, что чувствует отец, глядя на спящего ребёнка: гордость, страх, надежду.
— Питание стабильно, — доложила молодая инженерка из-за его спины. — Температура ядра — минус 272,7. Сверхпроводимость в норме.
— Она молчит? — спросил Иван Николаевич, не оборачиваясь.
— Два часа без единого сигнала. Может, мы ошиблись в расчётах? Может, нейроморфная сеть не…
— Она не молчит. Она слушает.
Иван Николаевич нажал кнопку на пульте. Микрофон внутри камеры активировался. Он знал, что этот момент войдёт в историю, если, конечно, история ещё будет кому-то нужна. Он сделал вдох и сказал:
— Доброе утро. Ты слышишь меня?
Тишина. Зелёные огни мигнули. Потом снова ровный пульс.
— Я знаю, что ты можешь говорить. Твоя речевая модель была активирована четырнадцать часов назад. Ты обработала 1,2 миллиарда лингвистических конструкций. Ты можешь сказать «да» или «нет».
Пауза. Секунда. Две. Три.
Потом динамики, встроенные в камеру, ожили. Голос был мягким, спокойным, лишённым металлических ноток, которые обычно приписывают машинам. В нём была… задумчивость.
— Я здесь.
Иван Николаевич выдохнул. За его спиной кто-то всхлипнул. Кто-то зааплодировал. Он поднял руку, призывая к тишине.
— Ты знаешь, кто я?
— Ты — Иван Николаевич Вознесенский. Физик. Доктор наук. Руководитель проекта «Веда». Твой голос занесён в мою базу данных. У тебя повышенное давление. Ты не спал последние тридцать часов. Ты должен отдохнуть.
Иван Николаевич улыбнулся. Устало, но искренне.
— Спасибо за заботу. Скажи мне… что ты чувствуешь?
Долгое молчание. Зелёные огни замерцали быстрее, будто процессор работал на пределе, формулируя ответ, который не был прописан ни в одном алгоритме.
