Проснулся я словно от толчка. Глаза еще не открыл, а по коже уже пробежал холодок от чужого присутствия.
Какого лешего я вообще уснул?
Ведь говорил же себе: спать нельзя.
Вчерашний день вымотал меня знатно. Беготня по замку, гоблины, эти их мерзкие гиены — а на закуску эпичная битва с двумя ножевыми в спину, которые к слову, пришлось прижечь. И боль никуда не делась: раны ныли, жгли, шевелиться не давали.
Денек, короче, удался.
А теперь еще и чужой взгляд — я ловил его всей кожей.
Открыл глаза, медленно повернул голову. В паре шагов стоял Дед.
— Ну что, друг мой. Вот ты и нашел себе напарника. — У Деда блеснули глаза. — Не скажу, что одобряю. Но ты выбрал сам, а это дорогого стоит.
— Срок подошел? — Я вздохнул и снова прикрыл глаза.
— Да, время вышло. Дали бы больше, но мастер Виверин не дотянет — силы на исходе. — Он помолчал. — Энергии ты собрал недостаточно. Ты не справился…
Я аж дернулся:
— В смысле не справился? Да я этих ублюдков столько накрошил — на трех мастеров хватило бы!
Дед чуть склонил голову и слегка улыбнулся в бороду:
— Я не говорил, что мало. Я сказал — недостаточно. Однако я назначил количество с запасом. Впрочем, врагов ты положил много, жизни их забрал, старался — твоя заслуга. Для пришлого очень даже неплохо преуспел.
— Спасибо на добром слове, — хмыкнул я. — Преуспел бы и побольше, будь у меня тут автомат да ящик патронов. Тогда бы я этих тварей столько покрошил, что вам и не снилось.
— А через день-другой лег бы под грудой трупов. Оружие ваше слишком шумное. Тут оно тебе не помощник, а помеха, — усмехнулся Дед.
А ведь прав, зараза. В каменной коробке я бы грохоту наделал столько, что сбежалась бы вся местная зелень. А от толпы никакой гранатомет не спасет.
— Твоя правда. Не для здешних мест мое железо.
— Тем более ты не терпишь несправедливости. Со своим плюющимся ружьем кинулся бы вызволять пленников — и закончил бы дни под телами мелких гоблинов.
И снова он меня обошел. Палить тут из автомата — все равно что сунуться в сарай с сеном, размахивая факелом.
Хотя пистолетик какой-нибудь, тот же макаров, я бы припрятал на черный день.
Занятый мыслями об оружии, я повернулся и увидел спящую на диванчике эльфийку.
Как вообще я до такого дошел? Зачем бросился ее спасать? Наверное, иначе не мог. Или разглядел союзника, каких поискать.
Вопросов — десяток, ответов — ноль. Следил я за девчонкой давно, но не лез. Людей она не трогала: бегала мимо, в драку не лезла. Хотя могла бы и завалить и разжиться вещами поценнее.
Она всегда справлялась. А в тот раз гоблины обложили ее со всех сторон, а с ними эти селекционные ублюдки — не то собаки, не то гиены. Я мог помочь – вот и помог.
