Стоило выписывать пируэты перед этим стариком, если он все равно помер?
Это была единственная мысль, посетившая голову Ригель Альтарион, когда она наклонилась и поцеловала холодный лоб окоченевшего трупа.
Похороны на Церрере-2 – унылое мероприятие. В далекие времена до Инсоляции, когда солнце еще не сожгло большую часть человечества, покойников укладывали в землю. Теперь жители полисов предавали мертвых огню, ведь ограниченные площади парящих городов не позволяли тратить драгоценные гектары на хранение разлагающихся тел.
Оператор кремационного блока передал Ригель прах ее двоюродного деда в черной матовой коробочке. Ей, как ближайшей родственнице, выпала честь сопроводить Юстиция Ширана Альтариона в последний путь.
Похоронная процессия двинулась по главной магистрали. В день прощания с Юстицием дороги перекрыли. Искусственное небо над городом затемнили, словно над полисом сгустились дождевые тучи.
Через центральную магистраль процессия вышла к умбре – храму Стигийского союза. На ступенях из белоснежного мрамора их уже ожидали клирики, последователи религии, поклоняющейся луне и проклинающей солнце. В белых мантиях они напоминали поганки, выскочившие после дождя.
Клирики расступились, пропуская Ригель в светлые стены умбры.
— Соболезнуем вашей утрате.
— Да покоится он с миром.
— Мир праху его.
Ригель кивала, чувствуя, как по ноге стекает капля крови. Прогулка по магистрали расшевелила свежие швы, наложенные на бедро. Мерзкая, членистоногая металлическая тварь! Успела задеть, прежде чем Ригель прихлопнула ее.
Стригоги – игрушки ее дяди. За последние семь лет он подослал их бесчисленное количество. Его любимцы – те, что в виде тараканов, быстро и бесшумно перебирают оцинкованными ножками, заползают в постель и засовывают хоботок прямо в ухо. А после одним ультразвуковым импульсом превращают мозг в кашу.
Утренний стригог застал Ригель за завтраком. Она сама виновата, расслабилась, решила, что в безопасности. А металлическая оса тем временем вонзила в нее жало.
В главной зале умбры, вытесанной из полированного базальта, Ригель передала коробочку Верховному понтифику Тиберию VII. Она была только рада избавиться от Юстиция. Пришлось сложить руки за спиной, чтобы не начать отряхивать их перед собравшимися выразить ей соболезнования.
Тиберий читал долгую и проникновенную мессу. Время от времени Ригель промакивала сухие глаза шелковым платком. В умбре не было окон, словно ее прихожане по-прежнему боялись солнечного света. Несмотря на то, что над головами жителей полисов уже пять сотен лет простирается купол, имитирующий небо.
