Глава 1.
Картина под дождём
Дождь над Батуми шёл так, будто город оказался внутри бесконечного стеклянного купола, и кто-то снаружи медленно поливал его холодной водой, не обращая внимания на время. Небо висело низко, плотное, тяжёлое, и казалось, что оно вот-вот коснётся крыш старых домов, мокрых улиц и редких прохожих, которые спешили так, будто пытались уйти не от дождя, а от собственных мыслей.
Эмзар стоял у окна своей мастерской и смотрел на город, который он знал всю жизнь, но который в такие дни становился ему почти незнакомым. Море сливалось с небом, порт растворялся в серой дымке, и только редкие огни кораблей напоминали, что мир ещё существует в привычных формах. Он чувствовал странное напряжение внутри себя, не связанное ни с погодой, ни с усталостью, будто что-то в нём самом ожидало момента, когда реальность изменит направление.
Ему было двадцать пять лет, и за свою жизнь он уже успел понять, что вдохновение не приходит по приказу. Он был художником, но не тем, кто рисует по заказу или по привычке. Его работа всегда начиналась с внутреннего толчка, который невозможно объяснить, но который невозможно игнорировать. И сейчас этого толчка не было, хотя всё вокруг будто требовало, чтобы он начал работать.
Мастерская находилась на верхнем этаже старого дома недалеко от набережной. Здесь всё было пропитано запахом краски, дерева и времени. Дед оставил ему это место вместе с мольбертом, кистями и десятками своих работ, которые Эмзар иногда рассматривал дольше, чем свои собственные. В этих картинах было что-то, чего он пока не понимал: ощущение глубины, как будто изображённые миры могли существовать где-то за пределами холста.
Он перевёл взгляд на чистое полотно, стоящее на мольберте. Белая поверхность казалась не началом, а вызовом. Она не обещала ничего, но требовала всего. Эмзар вздохнул, провёл рукой по волосам и почти машинально произнёс вслух, хотя в комнате никого не было:
— И что ты хочешь от меня сегодня?
Ответа, конечно, не последовало. Только дождь усилился за окном, будто город решил вмешаться в его внутренний диалог.
Он подошёл ближе к холсту, взял кисть, но так и не коснулся краски. В такие моменты он всегда чувствовал странную паузу между намерением и действием, будто мир сам решал, готов ли он к очередному изображению. И в этот раз пауза затянулась.
Где-то далеко, за стеклом, сверкнула молния. Свет на мгновение прорезал серую пелену, и в этом вспышечном разрыве реальности Эмзар увидел не улицу и не море, а иной образ — высокие башни, уходящие в лунное небо, неподвижное озеро, отражающее сразу несколько слоёв света, и фигуру девушки, стоящей на берегу.
