Блестящая
капля сорвалась с карниза и полетела вниз, играя искрами. Дождь ронял свои
слезы на каменную мостовую, столики, посетителей уличного кафе, задевая по пути
листья растений, которые росли в глиняных горшках всяческих форм и размеров.
Винсент слегка прищурил глаза и у капель появились золотые короны. Каждая
капля, начиная путь с поверхности карниза, тут же получала в награду зыбкую
корону, чтобы с достоинством донести ее до брусчатки. Такими же коронами,
огненными, яркими, обзавелись уличные фонари на высоких столбах, отражения
фонарей в лужах, звёзды, и даже Луна. Корона у Луны была самой большой и самой
красивой. Многоцветной. Казалось, что это и не Луна вовсе, а круглое окно в
темном небе. А с той стороны окна, виден неизвестный мир. Непонятный. Странный.
Винсент очень любил так смотреть. Смотреть на все что его окружало. Особым
взглядом. Его взглядом. И тогда серый мир расцветал волшебными красками.
—
Вот уж не ожидал тебя здесь встретить, Винс, — шумно уселся за столик Винсента
местный пьяница Маркус и поставил на середину бутылку с прозрачной жидкостью. —
Смотри что у меня есть. Твой любимый напиток.
Насчёт
"любимого напитка", Винсент мог бы поспорить, но настроения спорить
уже не было. Волшебные краски поблекли, "короны" на фонарях погасли и
остались только тусклые уличные светильники. Остался дождь, который уже не
восхищал, а разводил проклятую сырость и принуждал поплотнее закутаться в плащ.
И снова грязные дома, унылая погода. И снова редкие прохожие брели по своим
делам, уныло шаркая по камням деревянными каблуками. И в сердце снова
поселилась тоска.
Маркус
обладал уникальным умением всегда находить Винсента именно в то время, когда
тот хотел побыть один. Находить, и портить настроение.
—
Я сегодня снова видел. Я говорил тебе, что умею видеть по-особому. Я мог бы...
—
Эй, Винс, стоп. Ты же решил. Еще три дня назад, ты поклялся, что больше не
прикоснешься к кистям. Ты забыл?
Винсент
попытался вспомнить, сколько он знает Маркуса. Кажется, с Антверпена. Винсент
учился тогда в Академии художеств. Маркуса там все знали, он каждый день стоял
у входа в академию и клянчил мелочь. Винсент еще тогда заметил его козлиную
бородку и тусклые, похожие на два бездонных колодца, глаза. Потом был Париж.
Тут же вспомнились парижские улочки, компания молодых, как и он сам,
художников. А еще шумные вечеринки, переходящие в лихие попойки. Там тоже был
Маркус. Его и там считали местным выпивохой. Потом Винсент переезжал с места на
место, но всюду, куда бы он не переехал, рано или поздно появлялся Маркус. Теперь
и в Арле.
