Часть первая. Игольное ушко
Глава 1. Калибр
Осень на Васильевском острове – это диагноз. Дождь здесь не идет, а висит в воздухе мелкой взвесью, проникает под воротник, оседает на страницах книг, сворачивается каплями на оконном стекле, за которым уже третью неделю одно и то же серое небо.
Я живу в старом доме на 7-й линии, в квартире, доставшейся от бабушки. Паркет рассохся, батареи греют ровно настолько, чтобы не замерзнуть, но недостаточно, чтобы раздеться. Исторический факультет, аспирантура, тема диссертации: «Концепции темпоральности в поэзии акмеизма». Если бы я защищался перед Гумилевым, он бы, наверное, одобрил. Для нынешней кафедры это просто набор умных слов, чтобы продлить себе еще пять лет относительно безбедного существования.
Звонок в дверь – резкий, дребезжащий, будто кто-то дернул старую проволоку.
Я открыл. На пороге стояла Лида. Промокшая, злая, с мокрыми волосами, прилипшими к щекам. В руках – картонная папка, перевязанная бечевкой, которая размокла и грозила лопнуть.
– Охренеть, – сказала она вместо приветствия. – Лифт не работает, а у тебя пятый этаж. Я чуть не сдохла.
– Лида? Ты чего под дождем?
– А ты чего в дверях стоишь? Пусти, дай полотенце. И чай. Горячий. Срочно.
Через десять минут, закутанная в мой старый халат (ей он был велик размера на три) и с кружкой в руках, она сидела на кухне и смотрела на меня поверх ободка.
– Мы разбирали бабкин архив. После похорон. Там все лежало в сундуке, понимаешь? В сундуке, на антресолях. Никто не открывал лет тридцать. И вот это, – она кивнула на папку, которую я положил на стол, – было на самом дне. Под простынями и фотографиями.
– Ты прочитала?
– А ты бы не прочитал? – она хмыкнула. – Конечно, прочитала. Твой дед был… странный. Я всегда это знала. Он на меня смотрел так, будто видел насквозь. Будто знал, что я сделаю через десять лет. А теперь я понимаю: может, и знал.
Я развязал бечевку. Папка распахнулась, выпуская запах старой бумаги, пыли и еще чего-то неуловимого – то ли табака, то ли времени.
– Лида, зачем ты принесла это мне? Сейчас? Не сразу после похорон, а сейчас?
Она помолчала. Отставила кружку.
– Потому что мне приснился сон. Твой дед стоит у кровати и говорит: «Отдай внуку. Скажи ему: осталось одиннадцать». И я проснулась, и поняла: надо ехать. Прямо сейчас. Не завтра, не послезавтра. Сегодня. Под этим долбаным дождем.
– Ты веришь в сны?
– Я верю в то, что заставляет меня делать то, чего я не планировала. – Она встала, поправила халат. – Я пойду.
– Куда? На улице ливень.
– Я на такси. Не провожай.
И ушла. Быстро, как будто боялась, что я начну задавать вопросы, на которые у нее нет ответов.
