ПРОЛОГ
ПОСЛЕДНИЙ МИРНЫЙ РАССВЕТ
– Гром, мать твою, подъем! Проспишь всю войну!
Голос сержанта Сидоренко влетел в ухо, как осколок. Громов подскочил на койке, едва не впечатавшись головой в верхний ярус. В казарме стоял обычный утренний бедлам – лязганье тумбочек, топот ног, чей-то сдавленный мат и запах портянок, который не выветривался отсюда, кажется, со времен Великой Отечественной.
– Двадцать минут на завтрак, построение на плацу! – Сидоренко уже ушел дальше, разнося побудку по рядам.
Рядом завозился Карась, молодой боец, попавший в роту после учебки всего три месяца назад. Заспанное лицо, вихры торчат в разные стороны, форма мятая – вечно он выглядит так, будто ночевал в окопе.
– Гром, а Гром, – прошепелявил он, натягивая штаны. – Сегодня же учения? Говорят, на химкомбинат поедем. Там реально страшно?
– Реально, – Громов натянул берцы, привычно зашнуровал. – Там призраки живут. Жрут молодых бойцов, которые вопросы задают.
Карась побледнел.
– Да ладно?
– Ладно, – хмыкнул Громов и хлопнул его по плечу. – Шевелись давай, а то вместо учений в наряд пойдешь.
Столовая встретила их привычным гамом и запахом каши, которая сегодня была чуть менее комковатой, чем обычно. Громов взял поднос, плюхнулся за стол рядом с Химиком – долговязым контрактником с вечно потными ладонями и въедливым взглядом человека, который слишком много знает и слишком мало говорит.
– Что там с погодой? – спросил Громов, набрасываясь на еду.
– А хрен его знает, – Химик поковырял ложкой в тарелке. – Спутники фигню показывают. Гроза собирается, а по факту – ясно. И фон скачет.
– Какой фон?
– Радиационный, блин, – Химик закатил глаза. – Электромагнитный, если хочешь знать. Со вчерашнего вечера приборы как ненормальные пляшут. Наверное, тот спутник долбанный до сих пор фонит.
– Спутник?
– Ну, который год назад упал. Военный. Все про него уже забыли, а он, может, до сих пор искрит где-то в болоте. Местные говорят, в районе комбината до сих пор выбросы бывают.
Карась, прислушивавшийся к разговору, округлил глаза.
– Выбросы? Какие?
– Атомные, – серьезно ответил Химик. – Так что, если увидишь зеленое свечение – беги.
Карась побледнел еще сильнее. Громов усмехнулся:
– Химик, отстань от пацана. У него и так стресс.
– Я не отстаю, я просвещаю. Меньше знать будешь – крепче спать. Только не уснешь, если тебя лазером поджарят.
– Лазером? – Карась выронил ложку.
– Всё, заткнулись, – Громов встал, подхватывая поднос. – Через десять минут построение. Жрите давайте.
Плац был залит утренним солнцем, которое обещало теплый, почти летний день. Стояла середина сентября, но природа словно забыла, что пора бы уже дождям и слякоти. Майор Верещагин – сухой, поджарый мужик с нашивками ВДВ на выцветшем камуфляже – прохаживался вдоль строя, заложив руки за спину.
