Посвящается моему дедушке Колпакову Валерию Петровичу,
который всегда слушал все мои выдуманные истории.
Потому что я видел истину, я видел и знаю,
что люди могут быть прекрасны и счастливы, не
потеряв способности жить на земле.
Я не хочу и не могу верить, чтобы зло
было нормальным состоянием людей.
Ф.М. Достоевский «Сон смешного человека»
Как и всякий конфликт, как и всякая гнойная рана, опасность назревала постепенно, пуская корни в незаметных, едва ощутимых мелочах. Однако ход истории не терпит пренебрежений, и порой эти незначительные детали определяли главные повороты судьбы и будущее миллионов жителей этого мира.
В ту ночь бушевала гроза. Порывы ветра отчаянно завывали, стремясь ввести в безумие всю округу, а затем в бессилии разбивались о каменные стены тёмного от дождя замка, замершего на вершине огромной скалы. Словно порождение ночи, могучий гигант стоял на самом краю утёса, низину которого безжалостно разрывали тёмные волны океана. Вся природа этого места была необузданной и дикой, но безумно прекрасной в своём первозданном великолепии.
В ту ночь замок не ведал покоя, роковой удар прогремел, и теперь сама судьба трепетала в страхе, не зная, что принесёт ей следующий рассвет. Молнии пронзали небо, стремясь хоть мельком увидеть происходящее там, во тьме земли, но, так и не узнав ничего, исчезали в тёмных объятиях моря.
В это время, сквозь бушующую стихию, прорывая неутомимые ветра и потоки ливня, к замку приближался всадник. Белый конь хрипел, снова и снова утопая в потоках грязи и воды. Всадник, в когда-то белом, а теперь уже сером от непогоды плаще, уверенно правил к замку, не обращая внимания на окружающее безумие. Глаза зажмуривались от порывов воды и ветра, а продрогшее тело едва слушалось, но у него не было времени, чтобы переждать бурю, поэтому снова и снова он поднимался вверх по размытой дороге, ведущей к воротам замка.
Наконец, преодолев последнее препятствие, конь приблизился к тяжёлым воротам, ведущим в замок. Дрожащими руками белый всадник взялся за молоток и ударил несколько раз. Словно в ответ ему, над замком громыхнуло, и гость мысленно обругал медленных привратников, уснувших в самый неподходящий момент. Наконец, сквозь щели блеснуло пламя фонаря, и небольшое окошко в одной из створок распахнулось, явив сморщенное лицо старого хранителя
- Кто здесь? – голос его казался таким же скрипучим, как несмазанные старые ворота замка, что только дополняло мрачную атмосферу этого места.
- Абриэль Араэль Мюриэле, – пытаясь перекричать бурю, ответил всадник, – мне необходимо видеть Сумона Ерардэра!
