Глава 1. Улыбка за серебро
Город Морох встречал путников не хлебом и солью, а чавкающей грязью и косыми взглядами. Небо здесь всегда казалось низким, словно свинцовая крышка, придавившая людей к земле.
Хонсу поправил капюшон, скрывая лицо. Его плащ, когда-то темно-синий, теперь сливался с серыми стенами домов. Он шел по главной улице, стараясь не наступать в лужи, в которых отражались тусклые фонари. Но больше грязи его беспокоило то, что он чувствовал в воздухе. Это был не запах помоев, привычный для больших городов. Это был запах равнодушия.
Слева, у лавки пекаря, сгорбившись, сидела старуха. Она протягивала костлявую руку к прохожим. – Подайте, добрые люди… Хлеба корочку… Мимо прошел грузный мужчина в бархатном камзоле. Он даже не замедлил шаг, лишь брезгливо отдернул полу плаща, чтобы старуха не задела дорогую ткань. Следом шла молодая пара. Они смеялись, обсуждая новое представление в театре, и перешагнули через ноги нищенки, словно через кучу мусора.
Хонсу остановился. В его груди зашевелился холодный гнев. В этом мире сострадание стало такой же редкостью, как солнечный луч в Морохе.
Он толкнул тяжелую дубовую дверь таверны «Слепая монета». Внутри было накурено и шумно. Люди пили, играли в кости и громко спорили. Но смех здесь был злым, а споры – жадными.
– Эй, бродяга! – крикнул трактирщик, вытирая руки о засаленный фартук. – Если у тебя нет монет, проваливай к собакам!
Хонсу молча подошел к стойке и положил на дерево серебряную монету. Звон металла заставил трактирщика мгновенно сменить гнев на приторную улыбку. – О, простите, господин! Чего изволите? Лучшее вино? Жаркое?
В этот момент дверь таверны снова скрипнула. В зал, дрожа от холода, заглянул мальчишка лет десяти. На нем была рваная рубаха, а ноги босы. – Дяденька, – тихо сказал он, обращаясь к трактирщику. – Мама болеет… Можно воды? Просто воды.
Зал затих. Но не от жалости. Люди ждали развлечения. Трактирщик перегнулся через стойку, его лицо покраснело. – Воды?! – взревел он. – Вода стоит денег, щенок! Ты принес деньги? Нет? Тогда пей из лужи!
Посетители захохотали. Кто-то швырнул в мальчика обглоданную кость. – Проваливай! – крикнул кто-то из угла. – Не порти нам аппетит своим видом!
Мальчик сжался, в его глазах стояли слезы, но он не уходил. Ему было некуда идти.
Хонсу медленно повернул голову. Его глаза, скрытые тенью капюшона, сверкнули странным, неестественным светом. Он не выносил зла. Но еще больше он не выносил, когда злом наслаждались.
– Налей ему воды, – тихо сказал Хонсу. Его голос прозвучал спокойно, но перекрыл весь шум таверны. Трактирщик удивленно моргнул, глядя на странного гостя. – Что? Ты будешь платить за оборванца? – Я сказал: налей ему воды. И дай еды. Лучшей, что у тебя есть.
