ПРОЛОГ
Личные записи ксархаТ’Вейна. Борт флагманского корабля «Вечный Порядок». Сектор 419-Гамма. Отступление.
Я был ранен. Ранен — это не для отчёта. Это для понимания. Когда последний раз был ранен член великой семьи? Мы удивляемся потерям Г’Хорр среди передовых отрядов, а тут ранен я. Нужно ли говорить дальше о масштабе угрозы?
Послание уже готово, оно лежит передо мной. Я отправлю его в Совет, как только завершу эту запись. Но это — для меня. Чтобы помнить. Помнить момент, когда моя раса впервые проиграла.
Мы покидаем солнечную систему. Разгромленные. Корпус Даал Иан уничтожен полностью. Марсианский плацдарм захвачен. Наши аванпосты — в руинах.
Как можно достичь такого прогресса за такой короткий срок? Мы полностью раздавили весь их военный потенциал в кратчайшие сроки, без единой потери. Как вышло, что с момента полнейшего разгрома расы людей на маленькой планете до нашего бегства из всей солнечной системы прошло так мало времени?
Маленькая планета. Горстка выживших. Они одолели наши передовые отряды зачистки и терраформирования всей системы.
Да, контингент, отправленный в эту систему — ничтожная часть могущества Г’Хорр. Но меня не отпускает мысль: будто мы обречены… Я буду настаивать перед Советом, чтобы в систему были отправлены Гаардарианцы. Последний раз их призывал ещё Оринэл Гауш — радраг (прадед) моего коллеги Адара Гауша, во время захвата системы Канстел. Тогда Г’Хорр столкнулись с расой, которую позже прозвали Ризариксы.. Ему хватило ума предварительно дать верную оценку, которая не привела, как в моём случае, к огромным потерям.
Послание с моим позорным провалом отправлено. Я буду просить Совет призвать армию Гаардарианцев. Согласно протоколу — это первый этап полномасштабной войны. За ним — уничтожение центра системы. А если и это не сработает — мобилизация резервов.
За всю историю Г’Хорр конфликт никогда не доходил до третьего этапа. Никогда.
Интересно, что эти события заставили меня задуматься о нашей философии. О том, что мы считаем себя высшими. Единственные среди семи великих рас, достигшие бессмертия и постоянного омоложения клеток. Но действительно ли мы должны действовать подобным образом? Мы сохраняем виды в резервациях, устанавливаем контроль за их выживанием и даже комфортом. Но это наше видение. Не ошибочно ли оно?
Пока нанокапсула штопает мои раны, я снова задумываюсь: кто из моих предков получал ранения? Я — первый за тысячи лет. Никто даже не знает, каково это…
Теперь меня преследует последняя фраза Иасхари перед тем, как я принял окончательное решение об отступлении. Фраза, которая не даёт мне покоя:
