Дым над Каменным Ручьём
Приглушённый, металлический скрип старого флюгера на крыше дома Грейвиндов давно стал для жителей Каменного Ручья своеобразным барометром. Флюгер натужно стонал, поворачиваясь к востоку и крестьяне торопились убирать солому под навесы. Если же, как в нынешнее осеннее утро, он отчаянно визжал, замирая в направлении Серых холмов, это означало лишь одно: со стороны ледяных пустошей идёт резкий, пронизывающий ветер, способный выдуть последнее тепло из каминов. Тарион открыл глаза за мгновение до того, как первая капля ледяного конденсата сорвалась с потемневшей деревянной балки потолка и упала ему прямо на лоб.
Мальчик вздрогнул, вытер лицо рукавом старой, изрядно заштопанной рубахи и замер, прислушиваясь к звукам дома. Совсем недавно ему исполнилось двенадцать лет — возраст, когда мальчишки в больших городах уже вовсю помогают отцам в ремесленных лавках или даже уезжают учиться в Столицу Семи Башен, если их семьям повезло с достатком. Но здесь, на далёкой окраине королевства, время как будто текло иначе. Медленнее, тяжелее, тягуче застревая в каменистой почве и цепляясь за колючие ветви бесконечного Верескового леса.
Тарион осторожно, стараясь не потревожить сестёр, спустил ноги на земляной пол. Настил был холодным как лёд, и мальчик тут же пожалел, что не надел свои старые кожаные поршни с вечера. Он был обычным подростком с растрёпанной копной каштановых волос, которые всё время торчали в разные стороны, сколько бы мама ни пыталась пригладить их мокрой ладонью.
Слева от него, свернувшись плотным клубком под тяжёлым лоскутным одеялом, спали сестры-близняшки. Клара и Эмма. Даже во сне пятилетние девочки ухитрялись занимать почти всё свободное пространство на узких деревянных нарах. Их длинные светлые косички перепутались, а мерное, тихое сопение нарушало привычную тишину комнаты. На их бледных щеках виднелись едва заметные, блёклые крапинки веснушек — семейная черта Грейвиндов, которая у девочек проявлялась лишь при ярком летнем солнце, а к осени почти полностью исчезала.
Внешне ничем не примечательное лицо скромного, неприметного мальчишки: приятные черты, округлый подбородок и глаза — зелено-карие, с лёгкими золотистыми искорками в самой глубине зрачков. В этих глазах часто читалось то особое, детское упрямство, которое взрослые обычно принимают за обычную капризность.
Тарион чувствовал себя взрослым. По крайней мере, ему очень хотелось им быть.
Ему казалось, он уже способен на серьёзные поступки и может приносить пользу, защищать маму и помогать старшему брату Аллану.
