У серого холма за Сиверном опять пропал человек. С крепостной стены было видно и голую вершину, и два зубца старой дозорной башни, разглядеть, что творилось у её подножия, не удавалось даже в ясный день. За холмом начинались перелески. Старая дорога шла через них к охотничьим сторожкам, срезая добрый крюк южного тракта. Ею пользовались сборщики трав, обозники и всякий, кому хотелось вернуться домой до темноты. В провал под башней местные мальчишки прежде бросали камни. Теперь их туда не пускали.
За последние недели возле холма исчезли пятеро охотников и два обозника. Поначалу их не связывали: на границе люди ломали ноги в оврагах, попадались волкам, порой уходили в чужую сторону, не предупредив ни жену, ни сборщика податей. Потом над развалинами заметили ночные огни. Для костров они горели слишком бледно и ровно, едва гас один, другой зажигался на соседнем склоне.
В донесениях крепость называли Лесным Пределом. Сиверном её звали по старому поселению у подножия стен. Писари каждый год пытались навести в этом порядок, но на кухне, в казармах и у караульных ворот порядок не приживался.
Накануне вылазки Эрин застал у кухонной двери жену одного из пропавших обозников. Она принесла пустой мешок и требовала вернуть второй, такой же. Обозник увёз в нём крупу для охотничьей сторожки. Звали женщину Дела. Он несколько раз покупал у неё лук и помнил, что сдачу она всегда считала сама, даже если покупатель уже отсчитал монеты.
Кухонный служитель объяснял, что мешки числятся за возницей. А она объясняла, что возница числится её мужем.
— Вернётся, отдаст, — сказал служитель.
— Я затем и пришла. Когда?
За дверью гремели котлы. Кто-то потребовал пропустить тележку. Женщина отступила к стене, прижимая пустой мешок к животу.
Служитель увидел Эрина и обрадовался возможности переложить неприятный разговор на солдата.
— Спросите у него. Он служит.
Дела посмотрела на принесённый с караула щит.
— Вы на восток ходите?
— Иногда.
— У моего мужика ремень на левом сапоге обмотан красной ниткой. Должен был ещё вчера вернуться. Если найдёте…
Она остановилась, стиснув край мешка так, что скрипнула ткань. Эрин уже открыл рот, чтобы сказать привычное «постараемся», и закрыл. Женщина смотрела на него слишком внимательно для такого ответа.
— Как его зовут?
— Руд. Он вам муку привозил.
Эрин вспомнил широкую спину, руку с недостающим ногтем, лошадь, которая всегда пыталась повернуть к водопою. Имя до этой минуты не вспоминалось.
— Я скажу десятнику.
— Вы сами запомните. А то у вас всё друг другу говорят.
