Золотистые волосы падали на глаза парня, Жата не могла разглядеть их, не могла прочесть. Парень улыбался, подняв руку вверх. В ней он крепко сжимал деревянную фигуру медведя. За его спиной медленно садилось солнце, озаряя тёмный лес внизу. Жата нахмурилась, ощущая в сердце беспокойство. Она знала, что будет дальше, и ей хотелось предотвратить это, но ноги не слушались. Они стали тяжёлыми и чужими, словно не из кожи и плоти, а из горсти камней сделаны. Она не могла сделать ни шагу вперёд, оставалось только тянуть руки и кричать. Огромная тень пролетела над ней, и острые птичьи лапы схватили светловолосого парня за плечи. Птица была в три раза больше него, с рыжими как огонь перьями, а на месте птичьей головы была человеческая. Рыжие пряди прятали девичье лицо, но Жата отчётливо слышала смех. И знала имя этой птицы. Стратим - мать всех птиц, но зачем ей человеческий мальчик? Жата хотела это узнать, она пыталась сделать шаг, тянула руки к парню, хлопала крыльями за спиной. Сколько бы девушка не трепыхалась, а помочь светловолосому юноше не могла. Его крик раздирал её душу, но Жата не могла его спасти, и только слезы катились по щекам. Из раза в раз огромная птица впивалась в него когтями, оставляя на белой рубашке окровавленные пятна. Он ронял горькие слезы, кричал чье-то имя, молил о спасении, а Жата наблюдала.
Девушка вскочила в потемках, рубашка липла к спине от холодного пота, грудь вздымалась от сбитого дыхания. В маленькой юрте шамана было пусто, и только очаг в середине тихо тлел. Жата приложила руки к лицу, смахивая слезы со щёк. Эти сны мучили её с новолуния и до полной луны, за это время она успела поговорить с родными, с главой селения и пройти нелегкий путь к шаману на вершине гор. Сегодня она спала в его доме, хозяин юрты вежливо уступил ей постель. Обычно Жата спала на женской половине, но у шамана были свои правила жизни. Он никогда не следовал правилам селения. Жату восхищало это, ведь она сама тоже была исключением из правил.
Тяжело вздохнув девушка обулась и села расчесывать волосы. Заплетя две косы с лентами, она скинула мокрую рубашку и достала свою одежду. Перед этим довольно расправила крылья, что держала сложенными во сне. Жата чувствовала каждое перышко как кончики собственных пальцев. Она родилась обычным ребёнком, но уже через пару дней на спине появились бугорки. А через год крылья прорезались. Она сама не помнила того дня, но родные часто рассказывали ей. Шаман провозгласил что отныне она его ученица, неприкосновенное дитя, принесшее счастье их поселению и защиту. Жата так себя не чувствовала. Благодаря тем словам никто не задирал её, никто не говорил про её крылья плохо. По крайнее мере прямо в лицо, но за спиной шептались. Девушка помнила, как многие женщины думали, что девочку подменили в младенчестве. Что это нечистая сила унесла настоящую малышку к себе и съела, а она лишь подделка, что однажды убьёт всех их. Обида надолго засела в ней, но родители молчали и любили её. Перешивали её платья, чтобы она могла просунуть в них крылья. Вкусно кормили, осыпали комплиментами, но ничего не говорили людям в селе. Жата так больше не могла. И вот теперь ещё и сны странные начались. Ей хотелось сбежать.
