Солнце замерло в зените ровно на три часа. Это была «Статика» – ежедневная пауза мира, время, когда можно было выдохнуть. В эти моменты всё живое, лишенное «заводного сердца» – механического импланта, отсчитывающего ритм жизни, – застывало, словно на старой фотографии.
Элиас отложил тонкую отвертку и вытер пот со лба. Его мастерская пахла медью, маслом и пылью. В «Статику» работа шла легче: ни суеты улиц, ни тиканья тысяч сердец, требующих калибровки. Только он и механизмы.
На верстаке лежала последняя работа – «механическая душа» старого мэра. Десятки шестеренок, пружин и балансиров, создающих иллюзию жизни. Элиас знал, что это всё обман. Жизнь в их мире была сделкой: взамен на безопасность и вечный покой, люди отдали Время Системному Судии.
В мастерскую постучали. Три быстрых удара.
– Открыто, – сказал Элиас. В «Статику» стучали только те, кто не мог ждать – а таких было мало.
Вошла женщина, замотанная в старое пальто. На руках она держала не сверток, а маленькую девочку. Девочка была красива, но неестественно бледна.
– Помоги, Мастер Элиас, – прошептала женщина. Ее губы едва шевелились, а глаза были полны отчаяния. – Сердце моей Лилианы не бьется уже неделю. Все мастера отказываются. Говорят, оно сломано безвозвратно.
Элиас нахмурился. Он никогда не отказывал в помощи, но это дело пахло неприятностями. Он взял ребенка на руки. Вес был невесомым, словно она была сделана из воздуха. Он расстегнул старую одежду на груди.
Там, где должно было быть сложное нагромождение шестеренок, не было ничего. Только гладкая, мраморная кожа. И в самом центре груди – объект, который не должен был существовать.
Игла.
Тончайший, словно выточенный из воздуха, стержень из прозрачного, пульсирующего света. Она не тикала. Она дышала.
– Что это? – прошептал Элиас.
– Я нашла её в Зоне Распада, – зашептала женщина. – Я думала, это игрушка. Это она держит её в Статике… пожалуйста, просто почини.
Элиас протянул руку, и его пальцы коснулись острого кончика Иглы. Мир взорвался.
«Нет, не взрывом», – понял он, когда мастерская содрогнулась. Солнце за окном, которое только что висело неподвижно в зените, рвануло к горизонту с бешеной скоростью, словно на перемотке. День сменился ночью за пять секунд.
Статика нарушена.
– Ты пробудил её, – раздался голос из тени.
Элиас обернулся. В дверях стоял старик Оскар. Он выглядел как бродяга, но его глаза… в них светился холодный, зеленый код командной строки.
– Солнце падает, Элиас, – сказал Оскар. – Теперь Судия видит твой след. Игла – это не деталь. Это последний фрагмент реальности, которую мы потеряли. Если ты не донесешь её до Центральной Башни, время окончательно разобьется.