Антон обычно просыпался рано, где-то в районе шести часов утра, чаще от того, что голова болела неистово. Он привычно нащупал левой рукой на тумбочке упаковку белых таблеток, которые пачками дед привозил матери, удостоверился, что они на месте, и утренняя паника ушла.Мать Антона без таблеток была сама не своя: болезнь брала верх, а мир вокруг становился слишком резким, пахнущим гнилью и старым углем. Без этих маленьких белых порталов в другие миры Света, так звали мать Антона, сходила с ума, а с ними — превращалась в уютную акварель Мирного. Хорошо матери — хорошо ему, потому гиперфиксация на своевременной доставке таблеток матери в рот постоянно заставляла проверять первым делом, даже ранним утром, не кончились ли запасы.
Сегодня день как-то не задался сразу: он разомкнул глаза часа на три раньше обычного. Не потому, что пытался установить какой-то правильный режим сна, как считается в городе верным — вставать до солнца, а потому, что сегодня, в воскресенье, массовый сбор прихан в Церкви Синего огня. Антон, по его личному утверждению, временно безработный; насколько временно, он сам не знал, кроме того, даже не помнил, когда был его последний рабочий день. За все свои девять лет жизни в Мирном он, в свои двадцать три, вообще еще не работал официально, по крайней мере для тех контролирующих органов, что сидели за лесом, который окружал городок от смрада и непотребств — мертвого мира, где нет места святому и великому.Для Мирного лес был важной деталью механизма, ключом, вставленным в замочную скважину их размеренной правильной жизни и одновременно оберегом, защищающим своей толстой непроходимой тьма город от лишних глаз и ртов.
Третий будильник для Антона уже казался невыносимо громким. Холостяцкая кровать со скромным белым бельем в ромашку грела, казалось, чуть сильнее, так как напоминала великовозрастному Антону о доме в деревне, где он когда-то родился и вырос вместе с бабушкой.
В город Мирный он переехал, когда ему исполнилось 15 лет. Таких «Мирных» в стране было довольно много. Иногда даже больше нескольких штук на одну область. Очень уж нравилось жителям и чиновникам этих областей и краёв это звание, да и звучит оно действительно… То ли состояние души описывает, то ли подходящий эпитет для атома.
Мирный был островом безопасности, где в отсутствии реальных рычагов государственного правления, которые было номинальным, городок, ввиду своей удаленности, был оставлен по сути в самоуправление горожанам, а там уж вышло, как вышло. Главное, чтобы функция выполнялась, считалось так. Поэтому, в какой именно момент никто не знает, появилось Яркое светящееся синее пламя, которой вело и управляло людьми.
