История первая. Жнец смерти
Воздух холодным потоком обдувал лицо. Я стоял на холме и смотрел на расположенную внизу деревеньку. Обычное селение на отшибе. Одно из сотни, что я прохожу из раза в раз, выискивая вампиров. Большая часть жителей — крестьяне, пахари, пастухи, кузнецы. Везде одно и тоже. В особенности люди. Пока все хорошо — они добрые и отзывчивые, но стоит произойти чему-то плохому, как сразу раскрывается их истинная суть.
Я ненароком повёл правым плечом. Шрам до сих пор беспокоил меня. Прошло уже несколько лет с тех пор, как мне преподали урок, что доверять никому нельзя. Повезло, что в голову недоумка не пришла мысль ударить в левую часть спины. Деревенский кузнец почему-то решил избавить мир от ходящего. Причём, в тот самый момент, когда я изучал следы вампира, который орудовал по округе.
Диан тогда знатно посмеялся надо мной, пока Калья обрабатывала и зашивала рану.
– Ну а что я тебе говорил, парень?
Это его извечное всезнайство порядком доставало. Правая рука Лин'Каэтрин, казалось на всё имел своё мнение. И, конечно же, оно не сходилось с моим. И ничто не могло стереть самодовольную улыбку с его лица, когда я в очередной раз подтверждал на примере его правоту.
Смеркалось. Самое подходящее время для охоты. Солнца уже нет, но ещё светло. Люди теряют бдительность, не ожидают подвоха от подходящей незнакомой фигуры. Я улыбнулся. Где та грань, когда тебе становится страшно? Насколько темно должно стать?
Метка Алантры едва заметно обдала холодом левую руку, когда я взглянул на мир сквозь Изнанку. Многообразие серого цвета. Тысячи оттенков одновременно. И все сливаются в один. Цвет тени.
Всё было спокойно. По крайне мере, пока.
Я неторопливо направился вниз, к мосту. Неширокая, полуручей-полурека Ярза огибала деревеньку и уходила далеко в леса, чтобы через несколько дней пути впасть в Арзомитовое море. Или, как любили его называть барды — поющее море. Хотя сколько бы ни пытался — никакой песни я так и не услышал. Ни в полночь, ни в полнолуние, ни на рассвете. Очевидно, людям, как всегда понравилось красивое название. Диан, правда, сказал, что мне пока рано слышать песнь моря. И в тот раз за его насмешливой улыбкой скрывалась печаль. Я так и не понял, печалился он на самом деле или в очередной раз насмехался. Но выяснять не стал.
Вышний Рачет предстал передо мной во всём своём великолепии двадцати дворов. Уж не знаю, кто придумал такое название, но планы были явно грандиозными. Жаль, автор ограничился только громким именем. Деревенька имела весьма захудалый вид. Перекошенные заборы, старые грязные доски и маленькие, ничем не примечательные дома.
