Утро выдалось сегодня хмурым и холодным; в такие моменты не хочется покидать уютное ложе. Я чувствовала себя неважно: горло болело, а из носа текло . Миша взглянул на меня с заботой и тихо произнес: "Ты бы лучше осталась дома, отлежалась".
Я мило улыбнулась ему – он сегодня такой внимательный и добрый. "Нет", – ответила я, – "сегодня у меня важные дела на работе, и, знаешь, я задержусь". Поэтому не жди меня к ужину. Миша, уже полностью готовый к выходу на собеседование , чмокнул меня в щеку и ушел . Стены комнаты будто бы обняли меня, и я задумалась о том, как прекрасно быть любимой, даже в такие мрачные утренние часы.
Наспех позавтракав и умывшись, я с поспешностью направилась на работу. Как это часто бывает, к обеду мои силы истощились: температура начала подниматься, а голова закружилась, как в вихре. Девчонки в офисе с искренним сочувствием смотрели на меня. Вдруг в дверях появилась Инна Петровна. Она взглянула на меня из-под очков, и ее строгий тон вызвал у меня трепет: «Леночка, мне не нужен здесь рассадник болезней. Сегодня пятница, и я разрешаю тебе уйти прямо сейчас, чтобы в выходные ты могла поправиться в домашних условиях». Поэтому я с нетерпением жду тебя в понедельник. Тебе это понятно?
Я кивнула, хотя в голове было смутно от перегрева. До дому мне предстоит добираться почти полтора часа на электричке, но состояние моё было настолько плохим, что я решила вызвать такси. В нем хотя бы будет тепло, а дорога займет немного меньше времени.
Приняв таблетку от температуры и против вирусов, я вышла на улицу, где легкий дождик уже начинал накрапывать. Такси подкатило через три минуты, и я села в него. Поскольку я в такси задремала, то пришла в себя только тогда, когда мы начали приближаться к дому. В этот момент сердце мое затеплилось от мысли, что Миша, вероятно, будет рад, что сегодня я вернулась раньше обычного.Мы так давно не проводили время вместе.
Когда я устроилась на высокооплачиваемую работу, оказалось, что вместе с деньгами пришли и ночные задержки. Часто я возвращалась домой поздно, вымотанная и без сил, и Миша, сначала молча сдерживаясь, устало бросал на меня сердитые взгляды. Я видела эти выражения, но тоже предпочитала молчать. Так начинались скандалы, разрывая тонкую нить нашего общения.
С каждым месяцем напряжение возрастало. Миша постоянно настаивал, чтобы я оставила свою работу – ведь, по его мнению, моя единственная обязанность заключалась в приготовлении ужина, в том, чтобы сидеть дома и ждать его возвращения. В один из дней, когда усталость переполнила меня до краев, я не выдержала и резко ответила:
