Небо над Мондштадтом набухло серой влажной ватой, обещая скорый, мелкий и противный дождь, что способен забраться за шиворот даже под самый плотный плащ. Город Свободы в такую погоду казался притихшим, зализывающим старые раны. Ветер, обычно столь говорливый, сменил песни на глухое завывание в печных трубах.
Лоэн вышел из штаба Ордо Фавониус с тем особым, тупым раздражением в затылке, какое появлялось у него исключительно после общения с Великим Магистром. Варка только что закончил разбор его отчета о вылазке в Заоблачный предел. Вроде бы всё прошло чисто: разведка проведена, цели устранены, возврат без потерь. Но Варка, как старый матерый волк, учиняющий трепку молодому, разбирал каждую мелочь.
Парню было двадцать. Давно не юный рекрут с дрожащими коленками. Варка знал его силу, знал, что Лоэн способен пройти там, где другие лягут костьми, но каждый раз, словно на потеху, щекотал ему нервы именно тоном наставника, отчитывающего несмышленыша. Лоэн чувствовал, что за этим кроется не насмешка, а, возможно, странная форма отцовской заботы, но легче от этого не становилось. Голова гудела, словно колокол Собора Барбатоса в полдень.
Остановившись под козырьком штаба, он привычным движением проверил подсумки на поясе. Пальцы, огрубевшие от рукояти меча и метательных ножей, скользнули по пустым выемкам. Он недовольно цыкнул, втянув сырой воздух сквозь зубы. Смеси для кинжалов закончились.
Обычно этим занимался Мика — вечно смущающийся геодезист с картами наперевес. Он появлялся неслышно, клал на край стола склянки и просил лишь сухую бюрократическую формальность: «Господин Лоэн, предоставьте отчет о расходе за прошлую неделю». И исчезал. Удобно. Но сегодня Лоэн хотел пойти сам. В последней вылазке он заметил неладное. Яд, которым его снабжали раньше, действовал медленно, вязко. Он обездвиживал жертву, оставляя время для раздумий — своей или чужой смерти. Удушье подкрадывалось исподволь. Теперь же жидкость в его клинках убивала с пугающей, почти благородной скоростью. Быстро, чисто, эффективно. Слишком эффективно для того, к чему привык Лоэн. Ему нужно было знать, чьи это руки замешали смерть по новому рецепту.
Он толкнул тяжелую, обитую железными полосами дверь алхимической лаборатории. Та поддалась с низким, недовольным скрипом.
— Альбедо? — позвал он, переступая порог.
Ответа не последовало. Внутри было душно, воздух казался плотным, почти осязаемым. В ноздри ударил резкий, химический запах — смесь пережженной серы, гнилостной сладости тухлого яйца и чего-то металлического. Глаза мгновенно заволокло пеленой, будто он нырнул в молоко. В углу, возле стеллажа с ретортами, смазанно двигался силуэт.
