Дождь барабанил по крыше таверны "Ржавый гвоздь" с таким упорством, будто небеса решили смыть Каэр'Валис с лица Эрдары. Кайрен сидел в самом темном углу зала, там, где свет коптящих факелов едва цеплялся за края его стола. Перед ним лежала потрепанная карта восточных провинций, испещренная его собственными пометками – красные кресты над руинами, чёрные круги над местами, откуда никто не вернулся. Пальцы машинально поглаживали холодное стекло бокала с виски.
Таверна гудела, как растревоженный улей. Наёмники, торговцы, воры – все те, кто предпочитал вести дела подальше от глаз городской стражи. Кайрен не поднимал глаз от карты, но слышал каждый разговор, чувствовал каждый взгляд, брошенный в его сторону. Здесь его знали. Здесь его боялись ровно настолько, чтобы не приближаться.
– Ещё виски, Тёмный Компас? – Голос трактирщика Олдрика дрожал, когда он ставил на стол свежую бутылку. Толстяк никогда не смотрел Кайрену в глаза – слишком многие посетители этой таверны исчезали после разговоров с человеком с янтарными глазами.
– Оставь бутылку, – Кайрен скользнул по столу серебряную монету, не отрывая взгляда от карты. – И следи, чтобы эти трое у барной стойки не подходили ближе.
Олдрик проглотил комок в горле, покосился на троицу пьяных головорезов, которые уже минут десять поглядывали в угол, где сидел Кайрен, и торопливо кивнул.
– Конечно, мессир. Конечно.
Когда трактирщик отступил, Кайрен наконец оторвался от карты и потянулся к бокалу. Виски обжигало горло приятным огнём – одно из немногих удовольствий, которые он позволял себе между походами в места, где удовольствие было последним, о чём думалось. Он провёл ладонью по лицу, чувствуя под пальцами щетину и шрам, пересекающий левую бровь. Старая отметина. От старой ошибки.
Дверь таверны распахнулась с грохотом, впуская порыв ледяного ветра и потоки дождевой воды. В проеме появилась фигура в тёмном плаще с капюшоном. Разговоры стихли на мгновение – посетители "Ржавого гвоздя" умели чуять неприятности. Незнакомец медленно стряхнул воду с плаща и скользнул взглядом по залу. Движение было уверенным, почти властным. Не вор. Не наёмник.
Аристократ.
Кайрен выругался про себя и сделал ещё один глоток. Аристократы означали сложные заказы, политические интриги и головную боль. Он уже собирался вернуться к карте, когда незнакомец направился прямо к его столу.
Под капюшоном оказалось лицо женщины – тонкие черты, бледная кожа, тёмные круги под глазами. Она была молода, лет двадцати пяти, но в её взгляде читалась усталость человека, пережившего слишком многое. На пальце поблёскивало массивное кольцо с гербом – две скрещенные розы на фоне полумесяца. Дом Марен.
