Грань войны.
Часть 1. Болат
Глава 1. Шаманка
Приблизительно XII век нашей эры. Территория современной Тывы.
На многие километры вокруг раскинулась бескрайняя степь. Она казалась не просто пустой, а будто намеренно вычищенной и непригодной для жизни человека: ни холма, ни дерева, ни даже одинокого валуна, за который мог бы зацепиться взгляд. Но, несмотря на эту враждебность и пустоту, люди здесь жили испокон веков. Вот и сейчас редкие юрты, сбившиеся кучкой, стояли, словно ненадолго заглянули в эти места, — и красноречивее всего рассказывали о терпении и выносливости жившего в них народа.
И ещё одна юрта — чуть в стороне от поселения, обособленная, словно сама по себе. Так и полагалось: шаманке не пристало быть в гуще людских забот. Словно она проживала эту жизнь на стыке двух миров: мира природы с его законами, энергиями и духами и мира людей с их чаяниями, надеждами и прочей суетой.
Ветер гулял по степи свободно и равнодушно, поднимая лёгкую пыль, которая оседала на войлоке юрт и на одежде тех, кто решался идти к Чуле. В этот день, почти на закате, к этой одинокой юрте и пришла Айна. В её шаге чувствовалась не спешка, а упрямая решимость: она шла навстречу со свом страхом , потому что иного пути не оставалось. Тревога давно поселилась в ее в груди и теперь эта тревога стала такой большой, что уже не помещалась внутри.
Айна остановилась у входа, на мгновение задержав дыхание, будто прислушиваясь к тишине, которая здесь звучала иначе, чем в родной юрте. Потом решительно откинула полог и шагнула внутрь, словно перейдя в другую реальность.
— Здравствуй, Чула, — сказала Айна, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, а не дрожал от усталости и страха.
— Здравствуй, Айна, — отозвалась шаманка, не поднимая глаз сразу, будто давая гостье время привыкнуть к полумраку и запахам дыма. Потом подняла взгляд. — Ты снова ко мне?
— Да, это снова я. Нет моему сердцу покоя. Теперь и старший сын стал терять память. Как и муж, он с трудом находит дорогу домой, стал забывать, как меня зовут. В прошлый раз ты говорила, что этот дух, ну, который вызывает забвение, может и не тронуть моих сыновей. Но теперь я вижу, что и младшего сына ждёт та же участь. Ты говорила, что можно защитить их, но это опасно. Тогда я боялась… А теперь уже нет.
Чула помолчала, будто взвешивая каждое слово, прежде чем его произнести. Она встала неторопливо, без лишней суеты, и взяла в руки короткую нитку мелких костяных бус. Пальцы её были твёрдыми, но движения — мягкими, почти бережными, как будто она не хотела потревожить невидимые нити, связывающие мир людей и мир духов.
