Мы привыкли считать спасателем того, кто идёт туда, откуда другие бегут. Но иногда самый важный поступок спасателя — остановиться у края и сказать: без верёвки, без воздуха, без того, кто удержит конец, я не пойду.
«Город под запретом» — роман о том, что жизнь нельзя отдавать в расход даже ради победы, а город нельзя спасти, отняв у него право решать. Здесь магия может вытолкнуть воду из каменного хода, но не может создать воздух из ничего. За каждый чужой вдох кто-то должен заплатить своим.
Эта история не учит водолазным работам. Она показывает людей, которые научились делить не только риск, но и право остановить опасную работу. И ещё — простую вещь: воздух в доме важнее любой печати на двери.
Глава 1. Вода над головой
Егор пришёл в себя оттого, что вода ударила его в лицо.
Не плеснула — именно ударила: холодная, тяжёлая, пахнущая тиной и старым камнем. Он дёрнул головой, вдохнул через нос и захлебнулся. Ладони сами нашли опору. Под правой оказался скользкий уступ, под левой — пустота. Егор подтянул подбородок выше и только тогда понял, что дышит из кармана под низким сводом. Между водой и камнем оставалось ладони две, не больше.
Темнота была такой, что открытые глаза ничего не меняли.
Он выплюнул воду, прижался затылком к своду и заставил себя не делать второго жадного вдоха. Сначала выдох. Потом короткий вдох ртом. Ещё один. Воздух затхлый, но пока пригодный. Голова гудела. В ушах стоял тонкий металлический звон, будто где-то рядом продолжал работать неисправный насос.
— Смена, ответьте, — сказал он.
Голос вернулся к нему сразу с нескольких сторон. Каменная камера была теснее, чем казалась.
Никто не ответил.
Егор провёл ладонью по лицу. Маски не было. Каски тоже. На нём оставалась мокрая футболка, штаны с карманами и один ботинок. Правое плечо ныло, но рука двигалась. Крови на пальцах он не почувствовал. Это ещё ничего не значило.
Последнее, что он помнил, — жёлтый свет в коллекторе, чёрную воду под настилом и красную полосу на манометре переносной станции. Начальник участка Рябов кричал с берега, что за бетонной перегородкой могут быть двое рабочих. Егор отвечал, что без второго страхующего и резервного баллона никого туда не поведёт. Рябов схватил его за нагрудный ремень. Потом в глубине грохнуло, настил ушёл из-под ног, а страховочный конец натянулся поперёк груди.
Здесь на груди не было ни ремня, ни конца.
— Есть кто живой? Один удар по камню!
Он стукнул костяшками по своду.
Сначала услышал лишь плеск. Потом далеко справа кто-то кашлянул.
Егор повернул голову.
