Глава 1 "Соль на губах"
Глава 1. Соль на губах
Первым вернулся вкус.
Соль, железо и гниль — водоросли. Язык распух, не помещался во рту, присох к нёбу, и когда я попробовал его отлепить, из глотки пошёл сухой скрежещущий звук.
Я испугался этого звука.
Потому что не сразу понял, что это я.
Я лежал лицом вниз.
Щека на мокрой гальке, левая рука подвёрнута под грудь, ноги в воде по колено. Вода накатывала и уходила, накатывала и уходила, и каждый раз чуть сдвигала меня. На палец. К себе.
Море ещё не решило, оставить меня или забрать обратно, и, кажется, пока склонялось ко второму.
Это была первая мысль, которую я сумел додумать до конца.
Вторая была хуже.
Я не знал, дышу я сам — или мне это только кажется.
Считай.
Так учат. Не «вставай», не «оглядись», не «зови» — считай.
Потому что мозг, посидевший без кислорода, возвращается не весь и не сразу, и первое, что у него отваливается, — это способность понять, что он врёт. Человек чувствует себя нормально. Человек уверен, что соображает. Человек при этом может не помнить, как его зовут, и не замечать этого. Может увидеть то, чего нет. И, и натворить глупостей.
Три года в нас это вбивали, пока не стало рефлексом вроде отдёргивания руки от горячего.
Сначала считаем и самообследуемся. Потом называем себя. Стараемся не смотреть.
Раз — пальцы правой. Все шесть. Шевелятся. Стоп! Шесть? Нет, пять, все хорошо.
Два — левой. Есть. Мизинец не слушается. Но все пальцы на месте – хорошо.
Три — кисти.
Четыре — локти.
Пять — шея. Поворачивается, и по спине от этого проходит длинная горячая проволока. Понял.
Шесть — колени. Болят.
Семь — ступни. Обе. Холодные, в воде.
Я досчитал до семи… не помню, что было на четыре. Ладно.
Начал заново.
Со второго раза сошлось.
Вот это — что со второго, а не с первого, — я себе и отметил. Не «всё в порядке». А «мозг врёт, верить ему пока нельзя».
Всё на месте. Мизинец всё ещё не шевелился, разберёмся потом.
И тут я заметил ещё одно, и оно мне очень не понравилось.
Сквозь закрытые веки било красным.
Я зажмурился сильнее. Красное не ушло. Оно шло ровно, плотно, сверху — так бьёт только солнце, и только когда оно высоко.
А спину, от лопаток до икр, жгло.
В воду я вошёл в двадцать три сорок.
Я лежал ещё секунд десять с закрытыми глазами и не открывал их совершенно сознательно.
Потому что глаза — это последнее.
Мозг врёт первым, тело вторым, а глаза покажут ровно то, во что ты уже готов поверить. Начнёшь со «смотреть» — поверишь всему, что увидишь, и потом полдня будешь строить план на том, чего нет. Спасибо, товарищ инструктор, спасибо, что вбил это в голову.
