Пролог
Тридцатиградусные морозы держали траурную Москву 1924-го года в своих ледяных объятиях. «Ленин умер, умер Ленин» – эти две фразы с колючим паром изо рта говорили друг другу сотни тысяч москвичей. На лицах людей была неподдельная скорбь и растерянность. Как? Как молодая советская республика будет жить без Владимира Ильича? Интервенты всего мира только и ждут чтобы набросится на первое в мире государство рабочих и крестьян, оставшихся без своего любимого вождя.
Гроб с телом Ленина стоял в Колонном зале дома Союзов. В том самом в котором много раз выступал сам Ильич и в котором прощались в 1921-м году с революционером-анархистом Петром Кропоткиным. Большая Дмитровка и Охотный ряд были запружены народом. Люди переминались с ноги на ногу, кутались в пальто, платки и серые солдатские шинели. В некоторых местах разжигали костры, около которых тоже возникали очереди. Желтые языки пламени и весёлый треск дров странно контрастировали с подавленным настроением людей и чёрно-белым пейзажем.
Мужчина белом полушубке и шапке-ушанке с трудом протиснулся через плотную толпу народа и оказался прямо рядом с оцеплением. Поднятый воротник полушубка выделял худощавое лицо мужчины. Серые, с сетью ранних морщинок, глубоко посаженные его глаза смотрели испытующе, а подбородок и щёки были покрыты лёгкой изморозью.
– Товарищ, вам не стыдно? – с укором сказала ему девушка, в тонком пальто, почти до глаз замотанная в байковый платок. – Люди с утра стоят, мёрзнут.
Мужчина крякнул и расстегнув полушубок, достал пропуск ГПУ, показав его сначала девушке, а потом суровому красноармейцу на входе. Тот скосил глаза на красную книжицу, успев прочитать: «Беляев Пётр Николаевич. Полномочный представитель ГПУ по Уралу».
– Проходите, – буркнул он мужчине, убирая винтовку.
– Это со мной, – сказал мужчина охраннику, показывая на оробевшую девушку.
Вдвоем они миновали оцепление и очутились в зале, убранном кумачом.
– Будем знакомы. Пётр Беляев, – сказал мужчина протягивая руку девушке.
– Лиза Запольская, – отозвалась она, смущённо протягивая мужчине холодную узкую ладошку, сложенную лодочкой.
Пётр Беляев пожав руку девушки, стал вглядываться в толпу людей, кого-то отыскивая.
Помещение было полно народу, который узким ручейком тёк мимо гроба, установленного на высоком постаменте. Подле постамента с неподвижными каменными лицами стояли соратники Владимира Ильича. Пётр Беляев прошептал девушке:
– Вынужден вас оставить, Лиза. Всего хорошего.
Девушка наконец размотала платок. На плечо ей упала толстая русая коса. На вид девушке было не больше двадцати лет. Круглое лицо и наивно распахнутые голубые глаза делали ее похожей на персонажа картин художника Васнецова. На ногах у нее были большие подшитые валенки, явно не по размеру, и она неловко переминалась с ноги на ногу.
