Кайя Сольвейг чувствовала вибрацию крейсера сквозь подошвы сапог, будто живое сердце гигантского зверя билось у неё под ногами. «Гнев Валькирии» стонал, но не от боли — от ярости. Орудийные башни главного калибра выплевывали сгустки плазмы с интервалом в три секунды, и каждый залп озарял рубку ослепительными вспышками, на долю мгновения превращая лица офицеров в безжизненные маски из света и тени.
Кайя стояла в центре, не касаясь кресла, — она никогда не садилась во время боя. Пальцы её правой руки, обтянутые тонкой перчаткой из углеродной сетки, скользили по голографической панели тактического пульта, и каждый жест вызывал каскад изменений на дисплеях. Она была невысокой, но её плечи — широкие, тренированные — выдавали бывшую абордажницу. Короткие пепельные волосы, выбритые на висках, открывали тонкую линию нейроинтерфейса, пульсирующую бледно-голубым светом — сейчас он работал на полную мощность, передавая ей потоки данных с сотен датчиков прямо в мозг.
— Третий флот в режиме коллапса, капитан, — голос старпома, Эрика Ванна, звучал сухо, как треск перегретого реле. — «Железный кулак» потерял двигатели, дрейфует в секторе семь-десять. Жуки рвут его на части.
Кайя даже не взглянула на экран, где символ имперского линкора уже мигал красным, окруженный роем из сотен мелких точек. Она знала, что «Кулак» обречён. Все они были обречены, пока не выполнят приказ Адмиралтейства: любой ценой заманить Рой в гравитационную аномалию у системы Денеб-Кси, где, по расчётам ксенологов, пространство было настолько тонким, что даже массированное возмущение от улья могло вызвать разрыв в гиперпространстве.
— Время до точки входа? — спросила она, не повышая голоса, но в тишине рубки — только шипение систем охлаждения да прерывистый писк радаров — её вопрос прозвучал как удар хлыста.
— Две минуты сорок секунд, — ответил навигатор, лейтенант Киран, молодой парень с родинкой на щеке, которая сейчас казалась чёрной точкой на фоне мертвенно-бледной кожи. Он дрожал, но руки двигались точно, выверяя курс. — Но, капитан, аномалия нестабильна. Если мы войдём с таким ускорением, нас размажет по сингулярности. Нужно сбросить скорость хотя бы на тридцать процентов.
— Нет, — отрезала Кайя. — Если сбросим, нас сожрут раньше, чем мы доползём. Держи максимальный форсаж. Мы — приманка, а приманка должна быть быстрее жертвы.
Она говорила о Рое, хотя в любой другой ситуации никто не посмел бы назвать этих тварей «жертвами». Рой — космические жуки, панцирные чудовища размером от шаттла до крейсера, двигающиеся коллективным разумом, — был самым страшным врагом Империи за последние тысячу лет. Они не вели переговоров, не брали пленных, не оставляли планет для колонизации — только выжженные корки и молчание в эфире. Но у них был один инстинкт: они преследовали любой источник мощных гравитационных волн. Империя научилась использовать это против них.
