## **ГОЛОДНЫЕ: ПОЛНАЯ РАСШИРЕННАЯ ВЕРСИЯ**
### **ГЛАВА 1: ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ТИШИНЫ**
**УТРО ПЕРЕД КАТАСТРОФОЙ**
Александр Гуров проснулся ровно в шесть тридцать, как и всегда в течение последних одиннадцати лет. Автоматизм привычки был его спасением после того, как год назад в авиакатастрофе погибли жена Марина и семилетняя дочь Алиса. Он продолжал жить по инерции: подъём, холодный душ, завтрак из двух яиц и чёрного кофе, галстук, проверка портфеля. Ровно в семь сорок пять он выходил из квартиры, в восемь ноль-ноль садился в машину, к восьми сорока был в офисе.
Сегодня что-то было не так с самого начала. Кофе пах горько, хотя пачка была новой. Галстук никак не хотел завязываться симметричным узлом. А за окном стояла непривычная тишина – даже птицы не пели, хотя стоял конец мая, и обычно сквер под окнами оглушал воркованием голубей и щебетом воробьёв.
Саша подошёл к окну. Улица была почти пуста. Всего три машины вместо обычных двадцати в это время. Вдалеке, со стороны центра, поднимался тонкий столб чёрного дыма. «Пожар», – подумал он автоматически. Потом вспомнил, что прошлой ночью по телевизору говорили о каких-то «массовых беспорядках» в южном районе города. Показали кадры с людьми, которые вели себя странно агрессивно. Эксперт в студии что-то бормотал о «новом психотропном веществе» и «массовой истерии».
Он уже собирался выйти, когда взгляд упал на фотографию на комоде. Алиса смеялась, обнимая огромного плюшевого медведя. Марина стояла рядом, её глаза были прищурены от солнца. Снимок был сделан за два месяца до катастрофы. Саша на мгновение застыл, положив ладонь на холодное стекло фоторамки. Потом резко отвернулся, взял портфель и ключи.
В лифте пахло озоном и чем-то ещё – сладковато-гнилостным, как будто кто-то забыл вынести мусор неделю назад. На первом этаже он столкнулся с соседкой снизу, Валентиной Петровной. Пожилая женщина выглядела растерянной.
– Сашенька, вы не слышали? По радио говорят, чтобы не выходили. Что-то происходит…
– Наверное, учения какие-то, – автоматически ответил Саша. – Не волнуйтесь, Валентина Петровна.
Но выйдя на улицу, он понял, что это не учения. Воздух был не просто тихим – он был *мёртвым*. Ни звука машин, ни голосов, ни даже ветра. И этот запах – он был теперь сильнее. Сладковатый, приторный, с металлическим привкусом, как от свежей крови, но смешанной с чем-то химическим.
Машина завелась с первого раза. Саша выехал со двора и направился к проспекту, по которому обычно ехал на работу. На первых двух перекрёстках светофоры не работали. На третьем он увидел первую машину, врезавшуюся в столб. Двери были открыты настежь, на водительском сиденье лежала сумочка, а на асфальте рядом – разбитый телефон и лужа тёмной, почти чёрной жидкости.
