Учёный Давид Крамп в полном беспамятстве метался по комнате. Пот лил с него градом. Его возбуждённый рот брызгал фонтаном слюнной пены. Его глаза бешено вращались. Это был очередной припадок галлюцинаторного бреда.
Во время этих припадков его никто не видел. Муки начинались, когда Давид Крамп оставался один. Сегодня в этой комнате с ним случился особый припадок.
Он выкрикивал проклятья, обращённые к мнимым преследователям:
– Нет! Нет! Я не дамся! Я не дамся вам! Не получите! Прочь! Уходите!
Махал руками. Кидал стульями и вазами в невидимых противников, хотя рядом никого не было. Внезапно Давид схватил бюст, служивший пресс-папье, и запулил его в окно. Стекло с оглушительным звоном разбилось, в комнату ворвался ночной майский вечер. На улице бушевала сильная гроза, дождь принялся захлёстывать в комнату.
Порыв ветра взметнул и поднял вверх исписанные и исчерченные непонятными схемами и символами листы бумаги, часть из них вылетела в окно. Давид Крамп снова истошно заорал:
– Не дамся!
Учёный подбежал к оставшимся листам бумаги и внезапно начал рвать их в клочья с исступлённым остервенением. Порванные клочки он выбрасывал в окно, а ветер разносил это по городу.
Когда кончилась гроза, кончился и припадок. Учёный с ужасом осознал, что он наделал. Он уничтожил единственный оставшийся экземпляр проекта его гениальнейшего изобретения и планов, связанных с ним. Давид Крамп принялся в отчаянии рвать на себе волосы и биться головой об стену комнаты, безутешно рыдая. Теперь из его глаз слёзы лились градом, как несколько минут назад – пот с его лба. Потом учёный вдруг словно воспрянул духом и воскликнул:
– Это только бумага… Что написано, то сделано! Шесть моих муравьишек! Я начну всё заново! Я найду людей, которые разберут их и помогут воссоздать чертёж!
И с таким замыслом он выбежал вон из комнаты, хлопнув дверью.
На дворе стояла ночь. Ветер трепыхал листы бумаги. Они летали, падали, мокли в лужах. Утром их подметут дворники. Никому из них не придёт в голову, что это был план оружия массового поражения, который более чем на полтора века опережал время и технический прогресс.
В тот момент, когда Давид Крамп опрометью побежал по тёмной улице, ему навстречу шёл человек в длинном плаще и в цилиндре. Его волосы длинные и чёрные как смоль. Он высок и худощав, а на лицо ему нельзя дать точного возраста. Он молод и одновременно умудрён годами. Он стар и при этом необыкновенно бодр, здоров и весел.
Давид Крамп не обратил на него никакого внимания. Он бежал, не разбирая дороги. Ему не было дела до прохожих.
