Глава 1
ПРОБУЖДЕНИЕ
Туман в голове. Что это со мной? Всплески воспоминаний, обрывки, фреймы… Медленно открываю глаза. Тёмный мрак. Пробую подняться — колени упираются во что‑то.
Сначала было простое, почти детское недоумение. Я хотел опереться на руки, чтобы оттолкнуться от места, где я нахожусь, но… ничего не произошло. Мои плечи дёрнулись в судороге, но привычного ощущения опоры не последовало.
Паника пришла не сразу.
Я замер. Сердце сделало кувырок и пустилось в дикий пляс.
Я попробовал снова. И снова. Пустота.
Там, где должны были быть локти, предплечья и ладони, я чувствовал только тупую, пульсирующую немоту.
— А‑а‑а‑а‑а! — Крик разорвал тишину, превращаясь в хриплый, надрывный вой. — Мои руки! Где мои руки?! Что вы со мной сделали, выродки?!
ФРАГМЕНТ ПАМЯТИ
Вспышка. Блеск хирургической стали под светом чадящей масляной лампы. Холодный голос, лишённый эмоций:
— Этот материал больше не пригоден.
И резкий, невыносимый запах жжёной плоти, смешанный со сладковатым ароматом благовоний.
Дыхание стало прерывистым, я пытался заглотнуть хоть немного кислорода, но только давился пылью. Паника захлестнула меня, как ледяная волна. Я бился в своём каменном мешке, как пойманный зверь, не понимая, за какие грехи я стал… таким.
Я не знаю, сколько прошло времени. В этой коробке минуты растягивались в вечность. Я колотил коленями в крышку, пока кожа не превратилась в сплошной
ожог боли. Ярость и ужас постепенно выгорели, оставив после себя лишь холодный пепел и липкое отчаяние.
Адреналин, хлеставший в кровь, начал спадать. Тело задрожало от пронизывающего холода.
Холод пробирался под одежду, впитываясь в поры. Пальцы ног онемели, а спина, прижатая к твёрдому основанию, начала терять чувствительность. Сверху, с невидимого потолка, упала тяжёлая ледяная капля, с тихим щелчком разбившись о мой лоб. Запах сырости усилился — где‑то рядом текла вода, вымывая землю из стыков.
Тихо… Дыши. Если будешь продолжать в том же духе — просто задохнёшься. Плевать на всё. Я должен выйти.
Осознание реальности было горьким, как желчь. Я заперт. Я один. И я искалечен. Но воля к жизни, первобытная и неосознанная, заставила меня прекратить бессмысленные рывки. Двигаться в этом тесном пространстве без рук было почти невозможно — каждый поворот корпуса требовал неимоверных усилий пресса и шеи.
— Да пошло оно всё… — прохрипел я, стискивая зубы так, что они заскрежетали. — Я не сдохну здесь. Только не так.
Я начал медленно, сантиметр за сантиметром, изучать своё узилище. Поскольку рук не было, я использовал плечи, затылок и лоб. Я прижимался к шершавой поверхности, медленно простукивая её, пытаясь нащупать хоть какую‑то слабину, трещину или стык в камне.
